Азиатский способ производства

Опубликовано в Июнь 29th, 2014 in 8 Исторические сочинения от admin

«АЗИАТСКИЙ СПОСОБ ПРОИЗВОДСТВА И АЗИАТСКИЙ СОЦИАЛИЗМ», ИВАН ПРОХОРЕНКО И ДР.
Прохоренко Иван Денисович
Курегян Самвел Вазгенович
Монография посвящена азиатскому способу производства. В ней показываются особенности становления общественно-экономических отношений азиатского социализма. Раскрываются его основные черты на современном этапе развития. Это позволяет совершенно по-иному взглянуть на общество, в котором мы живем.
Адресуется научным работникам, преподавателям вузов и всем интересующимся социально-экономическими проблемами современного общества.
ПРЕДИСЛОВИЕ
В прошлом внимание исследователей привлекала мысль о том, что наше общество имеет много общего с азиатским способом производства (государственная собственность, деспотическая власть и другое). Казалось, что это обстоятельство должно было подсказать экономистам правильный путь исследования общества.
Однако этого не произошло, и одной из главных причин явилось то, что экономисты исходили из того, что наше общество пришло на смену капитализму. Отсюда большинство работ строилось на сравнении мифического социализма с уже не существующим капитализмом, на их противопоставлении. Конечно, такого рода изыскания не имели ничего общего с научным анализом реальных экономических отношений, в результате чего истина была поставлена вверх ногами.
Построенное общество выдавалось за истинный социализм, практическое воплощение научного социализма, в действительности же построенный социализм не имел ничего общего c марксизмом, более того, был введен вопреки ему.
Сегодня, когда поставлены под сомнение многие идеи марксизма, со всех сторон раздаются вопли (и особенно громко они слышны со стороны тех, которые в прошлом отличались восхвалением и апологией существующей системы и порядка вещей) о банкротстве социалистических и коммунистических идей, и стремительно завершилось крушение так называемой мировой системы социализма, у нас возникли потребность и желание по-новому разобраться в существующей экономической системе, критически ее осмыслить. Для этого нужно исходным пунктом ее становления и развития взять азиатские, деспотические отношения, которые были преобладающими в начале века. Думается, что здесь лежит ключ к пониманию нашего общества, которое характеризуется нами как азиатский социализм. Это позволит также осознать суть нового этапа его развития.
В ходе исследования будет показано, что наше общество вступает в новый переходный период, теперь уже от азиатского социализма к капитализму. Сейчас трудно сказать, сколько времени продлится этот период и к какому состоянию приведет он наше общество (это будет зависеть от многих внутренних и внешних факторов), но одно ясно, что он не будет легким и быстротечным, займет целую историческую полосу. Конечный успех переходного периода во многом будет зависеть от деятельности государства. Парадокс исторического момента заключается в том, что государство, теряя свою былую власть и собственность, само должно возглавить процесс создания новых экономических отношений, при этом видоизменяясь и становясь другим. Жизнь ставит перед экономистами новые задачи и, прежде всего, изучение социально-экономических проблем переходного периода.
В современных условиях изменения необходимы и в области преподавания экономической теории. Известно, что многие десятилетия в наших вузах преподавалась политическая экономия, которая не соответствовала ее назначению, потому что не была направлена на изучение реальных производственных отношения, действующих в нашем обществе. Именно отрыв от жизни является одной из главных причин её дискредитации. Сейчас многие вузы постепенно избавляются от этой дисциплины, заменяя ее другими, в частности, распространение получает широко известный на Западе куре «Экономика», кстати, тоже не имеющий ничего общего с нашей действительностью. В настоящее время, исходя из создавшихся социально-экономических условий, в вузах, на наш взгляд, следует читать курс «Экономика переходного периода». Учитывая, что данный период будет довольно длительным, этот курс может совершенствоваться по мере развития нашего общества. Когда общество вернется в свое стабильное и естественное состояние, мы вновь вернемся к политическое экономии (оставим в стороне вопрос о том, какой она будет а новых условиях). Только потом, на более высоком уровне развития производительных сил и экономических отношений она уступит свое место другой дисциплине, возможно, той же «Экономика» или «Теории хозяйства», но созданной на нашей экономической и культурной почве, обогащенной нашим практическим опытом.
ГЛАВА I. АЗИАТСКИЙ СПОСОБ ПРОИЗВОДСТВА КАК ОСНОВА СТАНОВЛЕНИЯ И РАЗВИТИЯ АЗИАТСКОГО СОЦИАЛИЗМА
В марксизме мы находим разработку основных положений азиатского способа производства, особенно подробно об экономической структуре этого способа производства мы встречаем у К. Маркса в первоначальном варианте «Капитала» /экономические рукописи, 1857-1859 гг./, где речь идет о формах, предшествующих капиталистическому способу производства.
Основой любого способа производства является структура форм собственности. Вместе с тем она определяет и уровень развития его производительных сил, характер политической надстройки (власти).
Общая собственность на землю составляет базис азиатского способа производства. Земля же в свою очередь служит базисом коллектива (общины). Она является и средством труда, и материалом труда, и местом жительства членов общины. Отдельный человек реализует свое отношение к этой земле именно как член данной общины. Поэтому К. Маркс определяет собственность исходя из этих двух факторов: «Собственность означает принадлежность индивида к какому-либо племени (коллективу) /означает иметь в нем основу для своего субъективно-объективного существования/, а через посредство отношения этого коллектива к земле как к своему неорганическому телу – отношение индивида к земле, к внешнему первоначальному условию производства (так как земля есть одновременно и сырье, и орудие, и плод) как к неотъемлемой предпосылке его индивидуальности, к способу существования последней» .
Из этого тезиса следует, что основное экономическое отношение состоит в том, что отдельные члены общины не являются реальными собственниками земли, а являются ее совладельцами. По сути реализуются общинная форма собственности и индивидуальная форма совладения средствами производства. Отдельный человек не может претендовать на объекты этой собственности, потому что субъектом собственности выступает община. «В азиатской (по крайней мере преобладающей) форме не существует собственности отдельного лица, а существует лишь его владение; действительный, настоящий собственник – это община; следовательно, собственность существует только как общая собственность на землю» . Отдельный работник реализует свое положение собственника не непосредственно, а через посредство той общины, которой он принадлежит. Более того, работник сам выступает объектом собственности, являясь принадлежностью данной общины. При этом факте, когда отдельный человек «никогда не становится собственником, а является только владельцем, он, по сути дела, сам – собственность, раб того, в ком олицетворено единое начало общины» .
В азиатской собственности имеют место формы соподчинения подчинение одной общины другой. Отношение между различными общинами не равное. Единым началом, объединяющим различные общины (находящиеся на различных уровнях) в целое, выступает государство, которое осуществляет централизованное управление. Функцией центральной власти является обеспечение общих для всех условий по созданию ирригационных систем, средств сообщения и т.п. Централизованная форма управления масштабных общественных работ при их неправильном ведении приводит к большим потерям в национальном масштабе.
Касаясь централизованного управления при азиатском способе производства, К.Маркс выделяет три ведомства (отрасли) управления:
1) финансовое;
2) военное;
3) ведомство общественных работ .
Возможно, существовали и другие ведомства, но очевидно, что эти три ведомства должны быть основными для любого деспотического централизованного управления. К. Маркс особо выделяет функции организации общественных работ, которые в условиях азиатских стран, в силу их климатических и прочих условий, играют очень важную роль. Так как действительным собственником средств производства (и сельскохозяйственного, и промышленного производства, которые в азиатской форме сочетаются), является единое начало, т.е. государство, то и результаты труда членов общины присваиваются государством. Для выражения этой связи Л.В. Васильев, на наш взгляд, удачно использует понятие власть-собственность. «Суть феномена власти-собственности сводится к тому, что в условиях формирования надобщинных политических образований, протогосударств, владение и распоряжение ресурсами нерасчлененного коллектива становится функцией ставших над общинами субъектов властей, вождей и их окружения. Коллективная собственность общины трансформируется в верховную государственную собственность как функцию власти. Власть и собственность слиты воедино..». . Здесь необходимый продукт ограничен и идет, в основном, на обеспечение существования работника и его семьи. Это разновидность рабочего фонда. Результаты труда воплощаются также и в прибавочном продукте. Некоторая часть этого прибавочного продукта направлена на создание условий воспроизводства и обмен. Основная же его часть в виде дани поступает в распоряжение «отчасти действительного деспота, отчасти воображаемого племенного существа, бога» . Таким образом, в общине все его члены были поставлены в одинаковые условия по отношению к средствам производства, кроме этого единого начала и деспота, которые в силу своего монопольного положения и осуществляли действительное присвоение результатов этих средств производства. Поэтому в общине нет сильной классовой дифференциации. Выделялись два класса – класс производителей и господствующий класс в лице единого начала и деспота, которые и присваивали большую часть прибавочного продукта. Продукт в этом обществе является носителем прибавочного продукта, но он в своей массе не является стоимостью. Здесь отсутствует эта общественная связь. В общинах отсутствует частная собственность, они функционируют как обособленные образования и замкнутые системы. Экономической целью является производство потребительной стоимости для воспроизводства индивида в его ограниченности. Последнее означает, что человек при этом способе производства не становится самостоятельным по отношению к общине, т.е. он не свободен. В такой системе общественных отношений не могло быть свободного и полного развития индивида. Это развитие будет всегда иметь ограниченный характер, определяемый принадлежностью к данной общине. Несмотря на это, человек в этой системе выступает как цель производства, так как производство обеспечивает существование человека.
Человек, трудящийся в условиях азиатского способа производства, в силу неразвитости материальных средств производства является главной, незаменимой производительной силой. В целом азиатская форма собственности отличалась устойчивостью по той причине, что сами производительные силы в результате соединения промышленности и сельского хозяйства, города и деревни, оказались очень устойчивыми. Можно считать, что в данном случае длительное время форма собственности соответствовала уровню развития производительных сил. В качестве первой производительной силы выступает сама община.
Таким образом, налицо все стороны способа производства (взаимодействие производительных сил, производственных отношений и политической надстройки), который определяется азиатским. Поэтому не случайно, что среди других способов производства К. Маркс однозначно выделяет и азиатский . Однако термин «азиатский», как правильно разъясняет Р.М. Нуреев, «никогда не имел строго регионального значения и применялся для обозначения универсальной стадии развития человечества. Маркс и Энгельс считали ее распространенной не только в древнем и средневековом Востоке (Индия, Турция, Персия, Китай и т.д.), но и в государствах Африки (Египет), Америки (Мексика, Перу), Европы (этруски и др.) на определенном этапе их развития. Поэтому термин «азиатский» является своего рода иррациональной категорией: обозначая часть, он в то же время характеризует целое» . Отличительными чертами этого способа производства можно считать следующие:
1) господство общественной собственности и отсутствие частной собственности; отдельные члены общины являются совладельцами средств производства;
2) эксплуатация человека государством в лице центральной власти и деспота;
3) централизованное управление общественными работами;
4) общинная система хозяйствования и жизнедеятельности;
5) застойность в развитии производительных сил; целью производства является производство потребительной стоимости и человека;
6) деспотизм как форма власти.
Основные черты азиатского способа производства были присущи не только таким его классическим странам, как Индия и Китай, но и России, в которой господствовала общинная форма хозяйствования и общинная форма собственности. В работах К. Маркса и Ф. Энгельса этой форме придавалось особое значение с точки зрения социалистических и коммунистических перспектив. Вопрос об общинном укладе и собственности в России изучался К. Марксом и Ф. Энгельсом с течение двадцати лет. Ему были посвящены статья Ф. Энгельса «О социальном вопросе в России» (1875 г.), совместное с Марксом предисловие ко второму русскому изданию «Манифеста» (1882 г.). Во всех указанных работах придается исключительное значение русской общине при переходе к социализму. Однако во всех случаях это связывается с пролетарской победой в странах Западной Европы, которые могли бы в этом случае помочь России поднять производительные силы до необходимого уровня развития. В русской общине классики видели зародыш будущего общества, основанный на общественной собственности. И с этой точки зрения, несомненно, особый интерес представляют рассуждения Энгельса о русской общине: «В то время как в Западной Европе капиталистическое общество распадается и не устранимые противоречия его собственного развития грозят ему гибелью, в это самое время в России около половины всей обрабатываемой земли находится еще, как общая собственность, в руках крестьянских общин» . Таким образом, еще в конце XIX века русская община продолжала существовать почти в своем первозданном виде, однако, за сотни лет она не смогла выработать «из самой себя высшую форму общей собственности» . Ф.Энгельс далее подчеркивает, что все формы общины «имеют с будущим социалистическим обществом только то общее, что известные вещи, средства производства, находятся в общей собственности и в общем пользовании известных групп. Однако это общее свойство не делает низшую общественную форму способной создавать из себя самой будущее социалистическое общество, этот последний продукт капиталистического общества, порождаемый им самим» . Итак, общинная собственность, сама по себе являясь зародышевой формой социалистической общественной собственности, т.е. основой социализма, не могла создать из самой себя эту форму. При этом было два пути ее развития. Либо общинная форма собственности должна выла существовать до социалистической революции на Западе, чтобы последний мог помочь поднять ее до уровня социалистической, либо эта общинная собственность должна была перейти в другую форму, а именно перейти во владение отдельных людей, т.е. превратиться в парцельную собственность. И тогда Россия должна была пройти длительный путь капиталистического развития. Впрочем, Энгельс и в конце XIX века считал, что «Россия ни на основе общины, ни на основе капитализма не может достичь социалистического переустройства общества» . России еще длительное время пребывала во власти докапиталистических, азиатских экономических и политических форм.
Нельзя не остановиться на оценке азиатского способа производства, данной В.И. Лениным в «Докладе об Объединительном съезде РСДРП». Он непосредственно не говорит об азиатском способе производства, а просто повторяет доводы делегата, назвавшего себя на этом съезде Демьяном и выступившего против аргументов Г.В. Плеханова, который ратовал за «муниципализацию» земли и выступал против ее национализации. Плеханов в муниципализации видел гарантию от реставрации азиатского способа производства в России: «Аграрная история России, – говорил – Плеханов, более похожа на историю Индии, Египта, Китая и других восточных деспотий, чем на историю Западной Европы. В этом нет ничего удивительного, потому что экономическое развитие каждого народа совершается в своеобразной исторической обстановке. У нас дело сложилось так, что земля вместе с земледельцами была закрепощена государством, и на основании этого закрепощения развился русский деспотизм. Чтобы разбить деспотизм, необходимо устранить его экономическую основу, поэтому я – против национализации… Иное дело муниципализация. В случае реставрации, она не отдает земли в руки политических представителей старого порядка; наоборот, в органах общественного самоуправления, владеющих землей, она создает оплот против реакции» . В заключительной речи по аграрному вопросу Т.В. Плеханов вновь подчеркнул, что «необходимо разрушить эту экономическую основу, благодаря которой наш народ все больше и больше сближается с азиатским народом; нужно вырвать ту экономическую основу, которую еще Энгельс назвал самой серьезной основой деспотизма» .
Теперь посмотрим, что же говорил Демьян, аргументы которого Ленин назвал неопровержимыми и повторил на Съезде. Он сказал, что «не вышло у Плеханова ровно ничего из той реставрации, которой он вздумал нас пугать. Из посылки его аргументации вытекает реставрация Московской Руси, т.е. реставрация азиатского способа производства, т.е. чистейшая бессмыслица в эпоху капитализма» .
Далее Ленин приводит ответ Плеханова: «Он ответил необыкновенно ловко. Ленин – эсер, – воскликнул он, – а товарищ Демьян кормит меня какой-то Демьяновой ухой… Я позволю себе думать, что «Демьянова уха» станет «историческим выражением» не по отношению к тов. Демьяну, …а по отношению к тов. Плеханову» . Здесь же Ленин называет возможность экономической реставрации московской Руси «юмористической».
В этом докладе, давая оценку выступлению Плеханова, Ленин вновь касается проблем азиатского способа производства. «В самом деле, говорил В.И. Ленин, – взгляните сначала на эту «национализацию в московской, допетровской Руси». Не будем уже говорить о том, что исторические воззрения Плеханова состоят в утрировке либерально-народнического взгляда на московскую Русь. Говорить о национализации земли в допетровской России серьезно не доводится – сошлемся на Ключевского, Ефименко и др. Но оставим эти исторические изыскания. Допустим на минуту, что в московской, допетровской Руси в ХVIII веке существовала действительно национализация земли. Что отсюда следует? По логике Плеханова отсюда следует, что ввести национализацию, значит облегчить реставрацию московской Руси, но такая логика есть именно софизм, а не логика, или игра в слова, без анализа экономической основы явлений или экономического содержания понятий. Поскольку в московской Руси была (или: если в московской Руси была) национализация земли, постольку экономической основой ее был азиатский способ производства. Между тем, в России во второй половине XIX века упрочился, а в XX веке стал уже безусловно преобладающим капиталистический способ производства. Что остается от доводов Плеханова? Национализацию, основанную на азиатском способе производства, он смешал с национализацией, основанной на капиталистическом способе производства. Из-за тождества слов он просмотрел коренное различие экономических, именно производственных отношений» .
Какой вывод можно сделать из приведенных суждений Ленина? Он правильно подметил суть азиатского способа производства, но он не считал, что в допетровской России земля была национализирована. Он лишь допускал это. Значит он отрицал его существование в допетровской России, отсюда экономический строй в России в допетровский период он не считал азиатским способом производства. Но допущения Ленина с учетом того, что ему надо было критиковать аргументацию Плеханова против национализации земли, за которую он сам выступал, наводит на мысль, что Ленин все-же сомневался в этом. По крайней мере в его позиции не чувствуется четкости и твердости. Тем больше, что он сам признал, что на съезде лишь повторил аргументацию другого делегата. Аргументы Ленина о невозможности реставрации азиатского способа производства после социалистической революции в России были не очень убедительными потому, что капитализм XIX века и начала XX века в России еще не настолько окреп, с вытекающими отсюда зрелыми общественными отношениями, чтобы такая возможность полностью исключалась. В связи с этим несколько легковесна – и его оценка позиции Плеханова, которую он считал случайной, основанной на смешении двух совершенно разных экономических явлений, на основе тождества слов. Между тем Г. Плеханов посвятил анализу этих отношений специальную работу «К аграрному вопросу в России» .
Нельзя не видеть определенную прямолинейность и у Плеханова, который проводил исторические аналогии, отвлекаясь от уровня развития производительных сил и сложившихся общественных отношений, которые безусловно могли оказать влияние на создавшиеся новые производственные отношения в результате социалистической революции. Хотя основы нового общественно-экономического строя могли быть сходны с прежними. Возникшие общественные отношения также могли иметь сходство. Трудно определить, кто здесь больше не прав: Плеханов, который отвлекся от реальных социально-экономических условий или Ленин, отвергший резонные опасения Плеханова, (причем сам не дал гарантий от такой реставрации) имеющие под собой определенную экономическую и политическую почву, и с которыми нельзя было ни считаться. Теперь, с высоты нашего времени, когда мы хорошо знаем, что вышло из этой национализации земли, можно констатировать, что «Демьянова уха» стала историческим выражением не по отношению к Плеханову, а по отношению к Ленину. Следует отметить и другое. В.И. Ленин, разбирая позицию Р. Люксембург относительно национального вопроса и автономии, фактически соглашается с ней в том, что в России в начале века (точнее речь идет об анализе общественных отношений в России первого десятилетия нашего столетия) господствовал строй азиатского деспотизма. «Всем известно, – пишет Ленин, – что подобного рода государственный строй обладает очень большой прочностью в тех случаях, когда в экономике данной страны преобладают совершенно патриархальные, докапиталистические Черты и ничтожное развитие товарного хозяйства и классовой дифференциации» . Таким образом, здесь речь идет об азиатском способе производства с главными его атрибутами.
Покоившийся на насилии и деспотизме азиатский способ производства стал разрушаться под ударами капитализма. Отношения капитализма, как более прогрессивные, все настойчивее проникали в разные сферы экономики – более успешно в промышленность, медленнее в сельское хозяйство, возрастала эксплуатация наемного труда, происходили дальнейшая дифференциация и поляризация общества. Развивалось товарное производство. Целью производства все в большей мере становилось не производство потребительной стоимости, а стоимости и прибавочной стоимости. Внеэкономическое принуждение вытеснялось экономическим принуждением. Человек приобретал определенные политические и юридические свободы. Начался этап развития капиталистических производительных сил, однако капитализм в России еще не вполне окреп, он не стал господствующей и преобладающей формой общественных отношений, ещё были сильно развиты отношения азиатско-деспотические.
На первый взгляд, может показаться, что из этой смешанной формы легче перейти к социализму, что с такой политической властью (азиатским деспотизмом) легче справиться (разделаться), чем со всеобщей властью крупного капитала. Однако, оказывается, сами по себе социалистические мероприятия ничего не дают общественному прогрессу, так как на определенной ступени развития производительных сил, они вновь с объективной необходимостью должны были восстановиться.
На это убедительно показал Ф. Энгельс в статье «О социальном вопросе в России»: «Только на известной, даже для наших современных условий, очень высокой степени развития общественных производительных сил, становится возможным поднять производство до такого уровня, чтобы отмена классовых различий стала действительно прогрессом, чтобы она стала прочной и не повлекла за собой застоя или даже упадка в общественном способе производства» . Нельзя перескочить с фактически доклассовых общественных отношений в бесклассовые, минуя антагонистические классовые отношения. А такой уровень производительных сил и общественных отношений достигает только капиталистический способ производства в его развитой форме. Энгельс метко замечает, что восстановление такого состояния, когда нет классовых различий, и в голову не может прийти уже по одному тому «что из этого состояния, с развитием общественных производительных сил, необходимо возникают классовые различия» . К сожалению, то, что не могло прийти в голову Энгельсу, в нашей стране было осуществлено на практике. Но социалистические преобразования, которые были осуществлены на еще недозревшей для них почве, как мы уже знаем, не могли привести к желаемым результатам.
Однако, как определить тот уровень производительные сил, который позволил бы перейти к социализму? Во-первых, видимо, тот уровень производительных сил, для которого вполне капиталистические отношения из форм развития постепенно превращаются в их оковы. Если же эти отношения еще открывают достаточно простора для развития производительных сил, то можно утверждать, что эти производительные силы пока не достигли того уровня, чтобы перейти к новым, более развитым формам общественных отношений. Во-вторых, тот уровень, который при переходе к социалистическому производству и распределению позволил бы иметь более высокий уровень жизни для народа, чем тот, который был до перехода. Иначе любые изменения в системе общественных отношений являются бессмысленными, неоправданными, тем более, если для этого перехода требуются большие человеческие жертвы, разрушение материально-вещественных производительных сил общества.
В стране, ставшей на путь социалистического переустройства при низком уровне производительных сил, было бы. .трудно собственными силами подтянуть их; для этого потребовались бы сверхусилия в экономический, политической, социальной и культурной областях. Отдельные успехи (пусть даже очень крупные), достигнутые в результате сверхусилий, не могут обеспечить общий успех, потому что для этого требовалась целая историческая эпоха. Этот исторический срок мог быть сокращен только в том случае, если бы страны, находящиеся на высоком уровне развития производительных сил, оказали им необходимую экономическую и культурную помощь.
А был ли достаточно развит капитализм в России, особенно с учетом таких ее окраин, как Средняя Азия, да и другие регионы (Сибирь, Дальний Восток), где особенно сильны были докапиталистические отношения. На этот вопрос следует дать отрицательный ответ. Россия сама отличалась мелкотоварными отношениями, капитализм еще не успел окрепнуть до такой степени, чтобы эта мелкотоварная стихия не смогла её вновь окутать. Россия была и оставалась очень молодой страной капиталистических отношений (если учесть, что крепостное право было отменено только в 1861 году, тогда как на Западе капитализм развивался с ХVI века). Наемные рабочие, которые создавали основную массу прибавочной стоимости, составляли в 1913 году всего 15 млн. человек, т.е. менее 10% численности населения страны, эксплуататорский класс в лице буржуазии, помещиков, торговцев и кулаков – 16,3 млн. человек, т.е. более 10% . На одного эксплуататора в 1913 году приходилось менее одного эксплуатируемого. Если к этому добавить, что до 40% всех наемных рабочих были сосредоточены на крупных предприятиях (свыше 1000 рабочих) в промышленных центрах России , то очевидно, что на большей части территории России капиталистические отношения были очень слабо развиты.
То же самое касается сельского хозяйства. Аграрная реформа 1907-1915 гг., хотя и была направлена на капитализацию сельского хозяйства, в ходе которой насильно разрушалось общинное землевладение и насаждалась частная собственность, тем не менее не достигла своей цели. Общину покидали в основном кулаки и те крестьяне, которые уходили на заработки в города .
Социализм как общественный строй в ряду других общественных устройств стоит выше всех, в том числе и капитализма. Поэтому он должен был впитать в себя все положительные черты производительных сил капитализма (высокий уровень организации производства, дисциплину труда, строжайший учет и контроль, предприимчивость к научно-техническим достижениям, культуру производства, рациональное использование материальных и прочих ресурсов и т.п.).
Почему же уровень развития производительных сил имеет столь важное значение? Производительные силы являются содержательной стороной экономических форм, и эти экономические формы должны соответствовать их уровню (скажем, нельзя иметь общественные формы присвоения без универсального развития производительных сил, как человека, так и средств производства и их взаимосвязи), они еще и образуют связь (нить) между различными способами производства. А для того, чтобы общество развивалось по восходящей линии, поступательно, каждый последующий способ производства должен наследовать более развитые производительные силы, чем предыдущие. Если же новый способ производства наследует слабо, точнее, недостаточно развитые производительные силы, и последние не соответствуют его экономическим формам(созданные насильно), то либо он должен подтянуть их до уровня этих новых отношений, либо сам придет в упадок из-за этого несоответствия. К. Маркс писал: «Ни одна общественная формация не погибает раньше, чем разовьются все производительные силы, для которых он дает достаточно простора, и новые более высокие производственные отношения никогда не появляются раньше, чем созреют материальные условия для их существования в недрах самого старого общества» . Но это верно, если рассматривать развитие производительных сил и производственных отношений в «чистом» виде, без влияния политической надстройки, т.е. если развитие этих сторон способа производства происходит стихийно, как естественно-исторический процесс. Влияние политики может внести существенное влияние в этот естественно-исторический ход развития. Оно может усилить противоречия между производительными силами и производственными отношениями, противоречия внутри каждой из них, создать новые противоречия уже вне этой системы, скажем, между политикой и производительными силами, политикой и производственными отношениями. Воздействие внешнего фактора может стать катализатором этого процесса. Оно может привести к гибели экономической формации раньше, чем разовьются до возможного предела его производительные силы. С другой стороны, это же воздействие может создать новые формы, не соответствующие уровню развития производительных сил. Таким образом, может возникнуть двоякое несоответствие.
Если в какой-либо стране, или в группе стран в результате такого внешнего воздействия возникнут вышеуказанные несоответствия, то это неминуемо приведет к упадку в способе производства. В то же время в странах старого способа производства, производственные отношения которого и дальше будут открывать возможности для развития производительных сил (общественное развитие получит свое дальнейшее логическое продолжение), будут созданы более высокие и развитые производительные силы (тем более, что они уже стояли выше). Таким образом, уровень развития производительных сил является главным условием того, что победа социализма будет иметь необратимый характер. Это необходимо и для того, чтобы они служили, новым толчком для развития общественных форм. Если же эти производительные силы не достигли такой степени развития, то они неминуемо будут тянуть назад за собой общественные формы, которые сами по себе потенциально более передовые, по сравнению с капитализмом.
Самые радикальные социалистические меры, такие, как уничтожение частной собственности и экономической власти капиталистов, превращаются в фикцию, если для их уничтожения нет социально-экономических предпосылок. Еще Ф. Энгельс, критикуя К. Гейцена, доказал, что уничтожение частной собственности должно быть подготовлено всем ходом общественного развития, иначе оно не состоятельно . Для этого необходимо, чтобы, прежде всего, производительные силы и средства обмена переросли рамки индивидуального обмена и частной собственности. Да и само уничтожение частной собственности классики не рассматривали как единовременный акт (даже для стран Запада), а длительный и последовательный процесс. Это особенно важно и обязательно для таких стран, где производительные силы недостаточно развиты для перехода к социализму. На семнадцатый вопрос своих «Принципов коммунизма» («возможно ли уничтожение частной собственности сразу?») Энгельс отвечает однозначно: «Нет, невозможно, точно так же, как нельзя сразу увеличить имеющиеся производительные силы в таких пределах, какие необходимы для создания общественного хозяйства. Поэтому надвигающаяся по всем признакам революция пролетариата сможет только постепенно преобразовать нынешнее общество и только тогда уничтожить частную собственность, когда будет создана необходимая масса средств производства» .
Как видим, Энгельс придает важное значение институту частной собственности в создании производительных сил социализма. Уничтожение ее самой возможно только по мере создания для этого материальных предпосылок. В нашей стране, которая была слабо развита экономически, сохранение хотя бы ограниченных форм частной собственности представлялось объективной необходимостью. На самом же деле в течение нескольких месяцев была уничтожена частная собственность на землю, фабрики и т.п., т.е. на решающие средства производства.
Высокий уровень развития производительных сил является обязательным условием перехода к социализму (его абсолютно необходимой практической предпосылкой) еще и потому, «что без него имеет место лишь всеобщее распространение бедности, а при крайней нужде должна была бы снова начаться борьба за необходимые предметы и, значит, должна была воскреснуть вся старая мерзость» . Эта всеобщая нищета могла привести и ко всеобщей лености, потому что человек не мог иметь достаточных стимулов к труду, не воспроизводил бы свою рабочую силу. Поэтому не случайно то, что Маркс и Энгельс связывали судьбу социализма (коммунизма) с самыми передовыми странами капитализма, считая даже их высокий уровень развития производительных сил недостаточным для перехода к социализму. Причем, чем менее развита страна, тем труднее, длительнее и мучительнее должны были происходить социалистические преобразования.
В этом плане Россия не отличалась высоким уровнем развития производительных сил. Даже в свои лучшие годы она значительно уступала в техническом отношении Западу. Накануне войны 1914-1918 гг. общая мощность всех механических двигателей России уступала США в 10 раз . Производительность труда в крупной фабрично-заводской промышленности России в 1910 г. была почти в 3,5 ниже, чем в том же году в США, и намного меньше, чем в США в 1860 г. Душевые размеры накопления капитала и прочих элементов богатства в России были в 3,5-3,4 меньше, чем в странах Западной Европы и в 6 раз меньше, чем в США . Известно, что уровень развития человека как производительного работника (не говоря уже о его личности) зависит от уровня заработной платы, однако и по этому показателю Россия уступала США – в 4 раза. Смертность в России была в 2 раза выше, чем в США и других странах Запада .
Именно этот низкий уровень развития производительных сил давал основание сомневаться относительно возможности строительства социализма в России М.И. Туган-Барановскому и Г.В. Плеханову.
М.И. Туган-Барановский в своей книге «Социализм, как положительное учение» отрицательно относится к идее социалистического переустройства в России, считая, что ее экономика еще не созрела для социалистической системы хозяйствования. Он считал, что для осуществления социалистического строя в России недостаточно власти социалистов и декретов революционной власти, как бы сильна она ни была: «Легко понять, что социализм лишь постольку может быть осуществлен, поскольку социализм представляет собой хозяйственную систему высшей производительности, сравнительно с существующей. Если бы оказалось, что переход к социалистическому хозяйству приводит не к росту, а к падению общественного богатства, то, конечно, социалистический строй не мог упрочиться, как бы ни были велики, к нему симпатии народных масс. Ибо прогрессивное хозяйственное развитие идет всегда в направлении роста, а не падения производительности общественного труда.
Но социалистическая система хозяйствования, осуществленная в недозревшей для нее общественной среде, несомненно, должна привести к хозяйственному регрессу вместо прогресса. Нужно иметь в виду, что социализм является системой хозяйства гораздо более сложной и труднее осуществимой, чем какие-либо до сих пор бывшие системы хозяйствования. Социализм предъявляет к его участникам гораздо большие требования, чем иные хозяйственные системы, и если эти требования не удовлетворяются, то вместо того, чтобы быть системой хозяйства высшей производительности, социализм неизбежно должен оказаться системой низшей производительности, чем иные хозяйственные системы» .
На наш взгляд, Туган-Барановский правильно подчеркивает необходимость высокого уровня развития производительных сил для победы нового общества, особо выделяя уровень развития производительности труда. Но высшая производительность труда не может быть достигнута в государстве, стоящем на ступень ниже, чем развитые страны. Этому мешают более отсталые общественные отношения. Высшая производительность достигается не столько современными экономическими усилиями, сколько предшествующими экономическим опытом и достижениями, и накопленной культурой. Другими словами, для этой производительности труда нужна соответствующая экономическая база, фундамент.
Социализм является более сложной и трудноосуществимой системой хозяйства, потому, что он строится сознательно, на основе науки. Последнее требует, чтобы основная масса созидателей нового общества имела соответствующий уровень образованности и культуры. И это достигается многолетним естественным развитием. Весьма интересны и убедительны суждения о судьбах социализма в России Г.В. Плеханова.
Исходя из Марксовых предпосылок перехода к новому обществу, он считал, что капитализм в России не достиг той высшей ступени, на которой он уже не способствует развитию производительных сил страны, и что «Россия страдает не только от того, что в ней есть капитализм, но также и от того, что в ней недостаточно развит капиталистический способ производства… Если капитализм еще не достиг в данной стране той высшей своей ступени, на которой он делается препятствием для развития ее производительных сил, то нелепо звать рабочих, городских и сельских, и беднейшую часть крестьянства к его низвержению… Не менее нелепо звать их к захвату политической власти». Поэтому он назвал безумной и крайне вредной политикой «сеять анархическую смуту на Русской земле..».
Плеханов, аналогично Марксу, считает историческое общественное развитие не случайным, а закономерным процессом, имеющим свою причину и ступени зрелости.
Следует заметить, что относительно социалистического переустройства России сомневались не только русские ученые, но и видные представители социал-демократии других стран. В частности, К. Каутский в своей работе «Терроризм и коммунизм» писал:
«Замена капиталистического производства социалистическим обнимает два момента: она является, с одной стороны, вопросом собственности, а с другой – вопросом организации. Она требует отмены частной собственности на орудия производства и перехода их в общественное достояние в форме государственной, коммунальной или кооперативной собственности. Но она требует также замены капиталистической организации общественной организацией производства и его функций в полном экономическом сцеплении.
Из этих двух преобразований простейшим является преобразование собственности. Нет ничего легче как экспроприировать капиталиста. Это лишь дело силы…
Не так просто, как экспроприация, происходит организация. Капиталистическое производство есть искусственный организм, мозг которого находится в капиталисте или его заместителе.
И если хотят устранить капитализм, то нужно создать организм, который в состоянии функционировать и без капиталистического мозга так же хорошо, даже лучше. Это не так просто… это требует ряда предпосылок материального и морального свойства, высокого развития капиталистической организации не только производства, но и сбыта и доставки сырья; требует наличие пролетариата, сознающего свои обязанности не только по отношению к ближайшим товарищам, а и ко всему обществу; выработавшего в себе привычки добровольной дисциплины и самоуправления долголетним пребыванием в массовых организациях; достаточно интеллигентного, наконец, для того, чтобы отличать возможное от невозможного, научно образованного и стойкого характером вождя – от бессовестного, невежественного демагога.
Там, где этих условий нет, капитализм не может надолго и с успехом заменен социализмом… Оба момента – устранение и организация – должны находиться в тесной связи, дабы вместо существующего производства не наступил хаос и полная приостановка деятельности» .
Эти мысли К. Каутского подтверждают то положение, что уничтожение частной собственности само по себе ничего не дает для построения нового общества. При этом он проявляет большую гибкость, допуская различные формы собственности. Государственной формой собственности он считал прежде всего обобществленную собственность. Каутский придерживается марксистского положения о постепенном упразднении частной собственности по мере создания для этого материальных условий и проведения последовательно социалистической организации общественной жизни. К. Каутскому принадлежит обоснование принципа единства устранения частной собственности и социалистической организации. Организация созидательная функция нового общества. Но она может быть успешно осуществлена лишь в том случае, если, во-первых, упразднение частной собственности подготовлено всем ходом исторического развития и служит развитию производительных сил; во-вторых, проводится постепенно, продуманно и синхронно с упразднением этой частной собственности.
К сожалению, в России вторая функция так и осталась нереализованной, и не только потому, что они были разорваны во времени (сначала произошло устранение частной собственности, а потом уже была сделана попытка осуществить организацию), но и потому, что не было условий для проведения успешной социалистической организации. Насильственное насаждение формально социалистической организации не могло обеспечить окончательного успеха нового строя, поэтому является логичным и обоснованным основной вывод К. Каутского относительно того, что без необходимых условий и предпосылок невозможно надолго и с успехом вводить социализм.
Как было показано, в России не было экономических предпосылок для социализма, как и не было соответствующего уровня развития культуры. Но ведь Россия реально приступила к строительству социализма в 1920 году, когда производительные силы были на значительно более низком уровне, чем в 1913 и 1917 гг. Валовой национальный продукт страны в 1920 году сократился до 9,3% от уровня 1913 года, а валовая продукция промышленности России в 1917 году сократилась по сравнению с 1913 годом до 68,5%. В 1920 году ее объем упал до 14,6%. Еще более тяжелая картина была по отдельным отраслям промышленности и сельскому хозяйству. С 1917 по 1922 год население России уменьшилось на 13 млн. человек .
К тому же Россия не обладала и соответствующими общественными отношениями, необходимыми для перехода к социализму. После того как в ходе революционных преобразований был снят и тот неглубокий слой капиталистических отношений, который все же существовал в России, обнажился прежний азиатский способ производства, с его низким уровнем развития производительных сил, деспотической формой власти, азиатскими экономическими связями и т.п. Поэтому революция привела не к социализму, который приходит на смену капитализму, а к социализму, который пришел на смену азиатскому способу производства. Азиатский социализм не впитал в себя достижения той цивилизации, которую создал капитализм, он вырос из общественных отношений и производительных сил азиатского способа производства. Поэтому азиатский социализм, несмотря на социалистические по форме преобразования, не мог создать более высокие производительные силы, чем капитализм. Самые решительные по форме социалистические преобразования в России не могли привести к социализму в истинном смысле, потому, что господствующие формы связи в дореволюционной России оставались азиатско-деспотическими.
Социализм в России был азиатским и имел много сходств с азиатским способом производства: государственная собственность и отсутствие частной собственности, централизованная организация общественных работ в больших масштабах, централизованное управление, деспотизм как форма государственной власти и т.п.
Так как азиатский социализм и азиатский способ производства имеют однотипный экономический базис – государственную собственность (конечно, на разных уровнях развития), то они очень быстро срослись. Таким образом, высшая форма слилась с низшей, но так как ее производительные силы соответствовали низшей форме, то эти две формы совпали. Как видим, сбылось предсказание Г.В. Плеханова относительно реставрации азиатского способа производства в России. Конечно, о прямой реставрации азиатского способа производства не приходится говорить, однако и общество, созданное в нашей стране не стало тем социализмом, о котором писали классики, и главная причина заключается в низком уровне развития производительных сил. Воистину, было «повернуто назад колесо истории».
Необходимость более высокого развития производительных сил для победы социализма отлично понимал и В.И. Ленин, для которого это было бесспорным положением. Этот вопрос его особенно заботил в последние годы жизни, когда он снова и снова всплывал, напоминая о себе. Причем этот вопрос уже ставился не в теоретическом плане, как прежде, а в практической плоскости, потому что социалистические преобразования шли с трудом, постоянно наталкиваясь на отсталые производительные силы и культуру, что ставило под сомнение выбор октября 1917 года. Однако В.И. Ленин вновь, как и до революции, давал решительный отпор всем тем, кто ставил под сомнение строительство социализма в России, указывая на ее особые условия, своеобразие обстановки, сложившейся в ней. «Почему нам нельзя начать сначала с завоевания революционным путем предпосылок для этого определенного уровня, а потом уже, на основе рабоче-крестьянской власти и советского строя, двигаться, догоняя другие народы», – спрашивает В.И. Ленин . Но в том-то и дело, что рабочие и беднейшие крестьяне, пришедшие к власти раньше времени, не могли удержать этой власти, уступив ее другим силам. Для господства пролетариата нужен был высокий уровень производительных сил, благодаря которому он мог осуществить необходимые социально-экономические преобразования. Иначе те преобразования, которые он собирался осуществить, да и уже начал осуществлять, не могли достигнуть цели и были обречены. Еще в середине XIX века Маркс отмечал: «Мы посвящаем себя партии, которая, к счастью для нее, как раз не может еще прийти к власти. Пролетариат, если бы он пришел к власти, проводил бы не непосредственно пролетарские, а мелкобуржуазные меры. Наша партия может прийти к власти лишь тогда, когда условия позволят проводить в жизнь ее взгляды. Луи Блан дает лучший пример того, что получается, когда слишком рано приходят к власти» .
Опыт большевиков еще раз продемонстрировал истории, что происходит, когда к власти приходят раньше времени. Но была воля и решимость пролетариата и его партии осуществить социалистическую революцию, были и политические условия для прихода к власти этих сил, но не было самого главного – экономических предпосылок: не было высокоразвитого буржуазного общества как предпосылки социализма. Конечно, можно было создать эти производительные силы и после того, как власть перешла в руки пролетариата, но важно другое – какими методами и формами создаются они. Если эти методы и формы буржуазные, то тогда речь идет о том, что пролетариат в ходе установления своей власти решает или продолжает решать задачи тех же свергнутых капиталистов. Поэтому эта буржуазия рано или поздно должна была воскреснуть. А поскольку пролетариат «не дорос до своего собственного исторического движения» (Энгельс Ф.), то социализм, который он проповедует и строит, становится утопией, а жертвой движения становится сам пролетариат. Жертвуя собой, пролетариат уступает плоды своей революции бюрократии, которая больше соответствует возникшим общественным отношениям. Собственно, так и произошло в России, когда в результате революции к власти пришел не пролетариат, а коммунистическая партия, которая возглавила этот общественный переворот и впоследствии пришла на смену царской бюрократии, установив свою диктатуру .

Страницы: 1 2 3

Обсуждение закрыто.