Институции Гая Книга 3

Опубликовано в Май 8th, 2011 in Древний Рим от admin

ИНСТИТУЦИИ ГАЯ КНИГА 3

1. Наследства умерших без завещания принадлежат, по закону XII таблиц, во-первых, «своим» (ближайшим) наследникам.
2. «Своими» же наследниками считаются те дети, которые состояли под властью наследодателя (до самой его смерти), как, например, сын или дочь, внук и внучка от сына, правнук и правнучка, рожденный или рожденная от ближайшего, нисходящего агната по мужскому колену (сына, внука), и безразлично, естественные ли они дети или усыновленные (приемные). Но внук или внучка, правнук или правнучка тогда только включались в число «своих» наследников, ежели предшествующее лицо перестанет быть во власти (агнатского) восходящего, все равно, случится ли это вследствие смерти или по другой причине, как, например, вследствие освобождения из-под родительской власти. Поэтому, если сын будет во власти отца во время смерти последнего, то внук от него не может быть «своим» наследником. То же самое относится и ко всем дальнейшим нисходящим.
3. Точно так же жена, которая находится под супружеской властью того, кто умирает, является ближайшею наследницею, потому что она занимает место дочери; равным образом и невестка, которая остается во власти сына, (считается ближайшею наследницею), так как она занимает место внучки; это будет иметь место в том только случае, если сын, во власти которого она остается, не будет уже находиться во власти отца в то время, когда последний умирает. То же самое можно сказать и о той женщине, которая в силу брака остается во власти внука, так как она занимает место правнучки.
4. «Своими» наследниками считаются также явившиеся по смерти отца, которые были бы под властью отца, если бы родились при его жизни.
5. Такое же самое правило применяется к тем лицам, которые, в силу закона Элия Сенция1 или сенатского постановления, докажут после смерти отца судебным путем свои права, так как эти лица, обнаружив свои права, оставались бы при жизни отца в его власти.
6. То же самое следует понимать относительно того сына, который, после смерти отца, отпускается на волю на основании первой или второй манципации.
7. Итак, если есть сын или дочь, и от другого сына внук или внучка, то они вместе призываются к наследству, и ближайший по степени не исключает дальнейшего, так как казалось справедливым, чтобы внуки и внучки наследовали место и долю своего отца. По той же причине внук или внучка от сына и правнук или правнучка со стороны внука – все они призываются одновременно к наследованию.
8. А так как было принято, что внуки и внучки, равно правнуки и правнучки наследуют вместо своего (агнатского) восходящего, то считали сообразным и последовательным делить наследство не поголовно, но поколенно, так чтобы сын имел одну половину наследства, а два или более внуков от другого сына получали другую половину; равным образом, если имеются налицо внуки от двух сыновей, с одной стороны один или два, с другой три или четыре, то одна половина наследства принадлежит одному или двоим, а другая троим или четверым.
9. Если (после умершего) не было «своих» наследников, то наследство, по тому же самому закону XII таблиц, принадлежит агнатам.
10. Агнатами называются те лица, которые соединены законным родством; законным считается то родство, которое возникает через лиц мужского пола. Таким образом, братья, рожденные от одного и того же отца, суть агнаты по отношению друг к другу; их называют также единокровными, и безразлично, имеют ли они также одну мать. Точно так же дядя по отцу будет агнатом по отношению к сыну брата и, в свою очередь, последний будет агнатом по отношению к первому. В том же числе находятся и братья по отцу, т.е. дети двух братьев, которых большинство называет двоюродными. Таким образом мы могли бы насчитать много степеней агнатства.
11. Однако закон XII таблиц дает наследство не всем агнатам одновременно, а только тем, которые находятся в ближайшей степени родства в то время, как сделается известным, что кто-либо умер без завещания.
12. В этом классе (наследовании агнатов) нет преемства и потому, если ближайший агнат отречется от наследства или умрет до принятия его, то дальнейшие агнаты не допускаются к наследованию в силу положительного права.
13. Поэтому близость определяется не по времени смерти, а по времени, когда стало известным, что умерший не сделал никакого завещания, потому что после смерти того, кто составил завещание, по-видимому, лучше отыскать из находящихся налицо агнатов ближайшего наследника, как только станет известным, что по названному завещанию никто не сделается наследником.
14. Что же касается женщин, то этот закон постановляет одно относительно приобретения наследств ими самими, и другое относительно приобретения всеми прочими после них. Именно, наследства после женщин переходят к нам по праву агнатства, точно так же как и от мужчин; между тем как наши наследства переходят к женщинам только в пределах единокровного родства. Таким образом сестра – в силу этого закона есть законная наследника брата или сестры, но тетка и дочь брата уже не могут быть на основании закона наследницами; место же сестры занимает также мать или мачеха, которая вступлением под власть мужа приобрела у нашего отца права дочери.
15. Если у умершего будет брат и другого брата сын, то брат имеет преимущество, как ясно из вышесказанного, потому что он предшествует степенью родства. Относительно «своих» наследников смысл закона объясняли другим образом.
16. Итак, если покойник не оставит после себя брата, а только детей братьев, то наследственная масса принадлежит всем. Возник, однако, вопрос: если дети родились у братьев в неравном числе, у одного, например, родился один или двое, а у другого – трое или четверо, то следует ли делить наследство поколенно, как это делается по закону между своими наследниками, или правильнее делить его поголовно? Но уже издавна принято в этом случае делить наследство поголовно. Поэтому наследство разделяется на столько частей, сколько окажется от обеих сторон лиц, так что каждый получает соответствующую долю.
17. Если (после покойника) не оставалось (ни своих) ни агнатов, то тот же закон XII таблиц призывает к наследованию родичей. А кто такие родичи, об этом мы сказали в первой книге. Но так как мы уже упомянули, что все родовое право2 совершенно вышло из употребления, то мы считаем излишним в этом же месте толковать о том же предмете слишком подробно.
18. В этих-то пределах заключаются, по закону XII таблиц, права наследства после лиц, умерших без завещания. Всякий может понять, какова была строгость и сжатость этого закона.
19. Так, например, эманципированные дети по этому закону не имеют никакого права на наследство агнатских восходящих, так как они перестают быть «своими» наследниками.
20. То же самое применяется тогда, если дети не находятся под властью отца, потому что они получили права римского гражданства вместе с отцом и не были подчинены императором родительской власти.
21. Равным образом агнаты, подвергшиеся умалению правоспособности, не призываются по этому закону к наследованию, так как понятие агнатства уничтожается вследствие изменения правоспособности.
22. Далее, если ближайший агнат не принял наследства, то в силу закона последующий не призывается к наследованию.
23. Точно так же всякая женщина-агнатка, переступающая пределы единокровного родства, не имеет по закону никакого права на наследство.
24. Не призываются к наследованию и когнаты, состоящие в родстве между собою по женской линии, так что даже между матерью и сыном или дочерью допускается право взаимного наследования в том только случае, если через переход под супружескую власть возникнут между ними права единокровного родства.
25. Но эта чрезмерная строгость права была впоследствии исправлена эдиктом претора.
26. Претор призывает всех детей, не имеющих по закону XII таблиц прав наследования, совершенно как если бы они были во власти (агнатского) восходящего еще во время смерти его, не делая разницы, будут ли они одни, или в совместничестве со «своими» наследниками, т.е. теми, которые оставались во власти отца.
27. Агнатов, подвергшихся умалению правоспособности, претор призывает к законному наследованию не во втором классе после ближайших наследников, т.е. не в том порядке, в каком они призывались бы по закону, если бы не потерпели лишения правоспособности, но в третьем классе; ибо, хотя агнаты вследствие изменения правоспособности и потеряли право агнатства, то все же они сохраняют права кровного родства. Таким образом, если является кто-либо, не утративший прав агнатства, то будет иметь преимущество, хотя бы он был агнатом дальнейшей степени.
28. То же самое право, по мнению некоторых юристов, касается и того агната, который, если ближайший агнат отречется от наследства, по закону не допускается уже к наследованию. Но другие полагают, что он призывается претором к наследованию в таком же порядке, в каком закон XII таблиц предоставляет агнатам наследство.
29. Женщины-агнатки, находящиеся вне пределов единокровного родства, призываются к наследованию в третьем классе, т.е. в том случае, если не будет ни своего наследника, ни агната.
30. В том же классе призываются к наследованию и те лица, которые находятся в родстве по женской линии.
31. Дети, находящиеся в усыновившем семействе, призываются к наследованию после естественных родителей в том же самом классе.
32. Лица, призываемые к наследованию претором, не делаются наследниками в силу самого закона, ибо претор не может сделать кого-нибудь наследником; права наследства приобретаются только на основании закона или подобного законодательного акта, как, например, сенатское постановление или распоряжение императора. Но если претор предоставляет им (не право, а) владение наследственным имуществом, то они считаются как бы наследниками.
33. Претор устанавливает еще и многие другие степени при предоставлении владения наследством, стараясь, чтобы никто не умирал без наследника. Об этом способе наследования мы здесь не будем говорить, так как этот вопрос рассмотрен нами в другом сочинении.
33a. Здесь достаточно будет сказать только то, что когда в случаях наследования по цивильному праву (по закону XII таблиц) одно кровное родство оказывалось, как мы заметили, бесполезным для приобретения наследства, и мать считалась вообще законною наследницею своих детей только в том случае, если вследствие перехода под власть мужа она приобрела права единокровного родства ——————————————————-
34. Иногда, однако, ни ради исправления, ни ради оспаривания древнего права, а скорее для его упорядочения претор обещает владение наследством, ибо он даже тем, которые назначены в наследники правильно составленным завещанием, предоставляет владение наследством согласно с завещанием; но в том случае, если завещания нет, претор призывает к владению наследством своих наследников и агнатов. В этих случаях помощь претора, по-видимому, приносит некоторую пользу в том только отношении, что тот, кто таким образом потребует владения наследством, может пользоваться интердиктом, который начинается словами quorum bonorum; пользу этого средства защиты мы объясним в другом месте. Впрочем, независимо от преторского порядка наследования, последним (своим и агнатам) принадлежит наследство по гражданскому праву.
35. Часто владение наследством предоставляется претором некоторым лицам так, что тот, кому оно дано, не может приобретать наследства; это владение наследством называется владением без действительного обладания (наследственными вещами).
36. Если, например, наследник, назначенный завещанием, правильно составленным, вступит торжественным образом в права наследства, но не потребует владения наследством согласно завещанию, довольствуясь только тем, что он наследник по цивильному праву, то те лица, которые призывались бы по закону к наследованию после умершего без завещания, могут потребовать владения наследством; притом, однако, они не будут истинными владельцами наследственного имущества, так как наследник по завещанию может осуществить свои права посредством иска.
37. То же право применяется, если ближайший наследник человека, умершего без завещания, не потребует владения наследством, довольствуясь своим правом по закону. Поэтому и агнату принадлежит владение наследством, но только по имени, так как ближайший наследник может посредством принадлежащего ему иска истребовать наследство обратно. Сообразно с этим можно сказать: если наследство по цивильному праву принадлежит агнату, и если он таковое принял, но не пожелает потребовать владения наследственным имуществом, то на том же самом основании он не будет действительным обладателем наследственного имущества, хотя бы наследство потребовал кто-нибудь из ближайших когнатов.
38. Бывают и другие подобные случаи, из которых некоторые мы рассмотрели в предшествующей книге.
39. Теперь займемся наследственными имуществами вольноотпущенных.
40. Прежде дозволялось вольноотпущенному беззаконно обходить своего патрона в завещании, ибо закон XII таблиц тогда только призывал патрона к наследству после вольноотпущенного, когда последний умирал без завещания, не оставив никакого своего наследника. Следовательно, когда вольноотпущенный умирал без завещания и оставлял своего наследника, тогда патрон не имел никакого права на его имущество. Когда вольноотпущенный оставил своим наследником кого-либо из родных детей, тогда, по-видимому, нечего было жаловаться; но если «своим» наследником было лицо усыновленное, сын или дочь, или жена в супружеской власти, было бы явною несправедливостью не оставить никакого права патрону.
41. Вот почему впоследствии эдиктом претора эта несправедливость права была исправлена. Именно, составлял ли вольноотпущенный завещание – он обязан был, завещая, оставить патрону половину своего имущества, а если ничего не оставлял, или оставлял менее половины, то патрону предоставляется владение половиною наследственного имущества вопреки завещанию; если же вольноотпущенный умирает без завещания, оставив своим наследником усыновленного сына или жену, которая находилась в его супружеской власти, или невестку, которая была во власти его сына, то равным образом предоставляется патрону против этих ближайших (своих) наследников владение половиною наследства. К исключению патрона служат природные дети вольноотпущенного, не только те, которые он имел под свою властью во время смерти, но тоже эманципированные и отданные на усыновление, если только они были назначены наследниками в какой-либо части, или будучи обойдены молчанием, требовали на основании эдикта владения наследственным имуществом вопреки завещанию; ибо лишенные наследства не устраняют патрона ни в каком случае.
42. Впоследствии Папиевым законом3 увеличены права патронов, имевших богатых вольноотпущенников. Этим законом постановлено, что из имуществ вольноотпущенника, который оставлял наследство ценностью в 100 000 сестерциев (centonarius) и более, и имел менее троих детей, умер ли он с завещанием или без завещания, – патрону следовала соответственная часть. Таким образом, когда вольноотпущенник оставлял наследником одного сына или дочь, тогда патрону следует половина имущества, как если бы вольноотпущенный умер с завещанием, не оставив ни сына, ни дочери; когда же он оставлял двух наследников, все равно какого пола, то патрону следовала третья часть; ежели он оставлял троих детей, то патрон устраняется.
43. В наследственном имуществе вольноотпущенниц патроны, по древнему праву, не подвергались никаким ограничениям; так как они оставались под законною опекою патронов, то, разумеется, составлять завещание они могли только с соизволения патрона. Поэтому, если он подтверждал завещательное распоряжение, то он должен был или на самого себя жаловаться, если не был назначен вольноотпущенницей наследником, или наследство доставалось ему по завещанию, если он был назначен преемником. Если же завещание составлено было без соизволения и участия патрона, то наследство доставалось патрону, так как женщина не может иметь своих наследников; и, таким образом, не было наследника, который по цивильному праву мог бы устранить патрона от наследственного имущества вольноотпущенницы, умершей без завещания.
44. Но так как впоследствии закон Папия, освобождая от опеки патронов вольноотпущенниц, когда у них было четверо детей, дозволял им таким образом составлять завещания даже без соизволения опекуна, то он также постановил, что патрону следует доля, пропорциональная количеству тех детей, которых вольноотпущенница имела в момент своей смерти, стало быть, патрону следовала пятая часть из наследственного имущества той вольноотпущенницы, которая оставила после себя 4-х детей, всех живых, и не более; если некоторые из этих детей раньше умерли, то и доля патрона соответственно этому увеличивается; в случае смерти всех детей, целое наследство принадлежит патрону.
45. Все сказанное нами о патроне считаем сказанным и о сыне патрона, равно как и о внуке и правнуке по мужскому колену (сына-внука).
46. Что касается дочери патрона, внучки от сына и правнучки от внука, то они пользовались прежде тем правом, которое законом XII таблиц было предоставлено патрону, ибо претор призывает к наследованию детей патрона только мужского пола; но если теперь дочь патрона может сослаться на право троих детей, то она в силу закона Папия вправе требовать владения в половине наследственного имущества вопреки завещанию вольноотпущенника, или если завещания нет, то она может того же требовать несмотря на усыновленного сына, жену или невестку, которая находилась под властью мужа; в противном случае она не имеет этого права.
47. Однако из права детей никоим образом не проистекает, как некоторые полагают, будто из имущества вольноотпущенницы, умершей с завещанием, но имевшей четырех детей, дочери патрона следовала соответственная часть. Но если вольноотпущенница умерла без завещания, то, по смыслу закона Папия, дочери предоставляется точно такое же право, какое дано вопреки завещанию вольноотпущенника, т.е. такое, какое имеют дети патронов мужского пола, вопреки завещанию вольноотпущенника; впрочем, эта часть закона не совсем ясно и точно изложена.
48. Из этого видно, что посторонним наследникам патроном вовсе не предоставляется то право, которое имеет патрон по отношению к имуществу умерших без завещания или вопреки завещанию.
49. Прежде, до закона Папия, патронкам предоставлялось на имущество вольноотпущенников только то право, которым пользовались и патроны, в силу закона XII таблиц. Претор же не позволил им, как это делалось по отношению к патрону и его детям, требовать половину наследственного имущества вопреки завещанию неблагодарного вольноотпущенника, или в случае, если не было завещания, предъявлять эту претензию против усыновленного сына, жены или невестки.
50. Но закон Папия предоставил свободнорожденной патронке, пользующейся привилегией двоих детей, а вольноотпущеннице ради троих детей, почти те же права, которыми по эдикту претора пользовались патроны; свободнорожденной патронке, пользующейся привилегией троих детей, закон Папия дал те права, которые по тому же самому закону даны были патрону, между тем как патронке из вольноотпущенниц этот закон не предоставил того же права.
51. Что касается имуществ вольноотпущенниц, то в случае, если они умрут без завещания, закон Папия не дает свободнорожденной патронке, имеющей детей, ничего нового; таким образом, если ни сама патронка, ни вольноотпущенница не подвергались умалению правоспособности, то в силу закона XII таблиц, наследство принадлежит патронке, а дети вольноотпущенницы устраняются от наследования; этот закон применялся и в том случае, когда патронка не может сослаться на привилегию детей, так как, согласно вышесказанному, женщины никогда не могут иметь своих наследников. Если та или другая подвергнется умалению правоспособности, то опять-таки дети вольноотпущенницы устраняют патронку, потому что с разрушением прав агнатства, вследствие изменения правоспособности, дети вольноотпущенницы приобретают преимущество в силу прав кровного родства.
52. Если умирает вольноотпущенница с завещанием, то та патронка, которая не может сослаться на привилегию детей, не имеет ровно никакого права против завещания вольноотпущенницы; но патронке, которая имеет определенное число детей, предоставляется в силу закона Папия то право, которым по эдикту пользуется патрон вопреки завещанию вольноотпущенника.
53. Тот же самый закон предоставил сыну патронки, имеющему детей, права патрона, но в отношении этого лица достаточно, если у него есть один сын или дочь.
54. Здесь достаточно было коснуться только в общих чертах всех этих прав, тем более что обстоятельное изложение составляет предмет особого сочинения.
55. Теперь нам следует поговорить об имуществе вольноотпущенников-латинов.
56. Чтобы эта часть права стала понятнее, следует вспомнить то, что мы сказали в другом месте, именно, что те лица, которые теперь называются Latini Juniani, некогда по квиритскому праву были рабами, но под покровительством претора жили обыкновенно как свободные, вследствие чего имущество их принадлежало обыкновенно патронам по праву пекулия. Впоследствии же, по Юниеву закону4, все те, свободу которых защищает претор, приобрели ее и были названы латинами-юнианами: латинами потому, что по закону они должны были пользоваться такою же свободою, как и лица, которые, переселившись как римские свободнорожденные граждане из города Рима в латинские колонии, становились латинскими колонистами; юнианами они названы потому, что приобрели свободу на основании закона Юния, хотя и не были римскими гражданами. Таким образом, издатель Юниева закона, видя, что по этой фикции имущество умерших латинов не будет уже принадлежать патронам, потому что латины не умирали в качестве рабов, чтобы имущество их могло перейти к патронам как пекулиарное, и кроме того потому, что наследственная масса вольноотпущенника-латина не могла принадлежать патронам в силу отпущения на волю, то он считал необходимым, чтобы благодеяние, оказанное латинам, не обратилось по отношению к патронам в несправедливость, определить и постановить, чтобы имущество этих принадлежало отпускающим на волю точно так же, как если бы не было этого закона. С тех пор по аналогии права пекулия имущество латинян принадлежит по этому закону отпускателям.
57. Отсюда возникало то, что сильно отличаются те права, которые установлены по Юниеву закону относительно имущества латинов, от тех, которые применяются относительно наследства вольноотпущенников, получивших римское гражданство.
58. Наследственная масса вольноотпущенника, римского гражданина, ни под каким предлогом не переходит к посторонним наследникам патрона, но она принадлежит во всяком случае сыну патрона и внукам от сына и правнукам от внука, хотя бы даже эти последние были родителем лишены наследства; имущество же латинов по аналогии пекулия рабов также принадлежит посторонним наследникам, но оно не переходит к детям отпускателя, лишенным наследства.
59. Точно так же наследство вольноотпущенника, римского гражданина, принадлежит поровну двум или более патронам, хотя бы они не были одинаковыми собственниками этого раба; имущество же латинян принадлежит им соразмерно с той частью, в какой каждый из них был собственником.
60. Равным образом при наследстве вольноотпущенника-римского гражданина патрон устраняет сына другого патрона, и сын патрона исключает внука другого патрона; имущество же латинов принадлежит в то же время и самому патрону и наследнику другого патрона соразмерно с той частью, в какой оно принадлежало бы самому отпускателю.
61. Точно так же, если у одного патрона трое сыновей, а у другого один, то наследство вольноотпущенника, получившего римское гражданство, разделяется поголовно, т.е. трое братьев получают три части, а один четвертую; имущество же латинян принадлежит наследникам соразмерно той части, в какой принадлежало бы самому отпускателю (на волю).
62. Равным образом, если один из этих патронов откажется от своей части в наследстве вольноотпущенника-римского гражданина, или если он умрет раньше, чем вступил торжественно во владение наследством, то все наследство получает другой патрон; имущество же латина делается выморочным в части, принадлежащей отпавшему патрону, и считается собственностью народа.
63. Впоследствии, при консулах Лупе и Ларге, сенат постановил, чтобы имущество латинов сперва принадлежало тому, кто их освободил, затем – их детям, не поименно лишенным наследства, по мере близости родства; наконец, чтобы имущество это, по древнему праву, принадлежало наследникам тех лиц, которые освободили.
64. Некоторые полагают, что в силу этого сенатского постановления мы пользуемся относительно имущества латинов тем же самым правом, каким мы пользуемся в наследстве вольноотпущенников, получивших римское гражданство; так главным образом утверждал Пегас5, но, очевидно, не основательно. Наследство вольноотпущенника, римского гражданина, никогда не переходит к посторонним наследникам патрона; имущество же латинов именно на основании этого же сенатского постановления принадлежит также посторонним наследникам, если только дети отпускателя этому не препятствуют; точно так же при наследстве вольноотпущенника, получившего римское гражданство, детям отпустившего на волю нисколько не мешает лишение их наследства, но в имуществе латинов, как определяется в самом сенатском постановлении, мешает поименное лишение наследства. Таким образом, по более правильному толкованию, сенатское постановление определило только, что дети отпускающего на волю, не лишенные наследства поименно, предпочитаются посторонним наследникам.
65. Итак, освобожденный из-под отеческой власти сын, обойденный в завещании, имеет преимущество перед посторонними наследниками в имуществе латинов, хотя бы он вопреки завещанию своего родителя не потребовал владения наследством.
66. Точно так же дочь и прочие прямые наследники, хотя и устраняются по цивильному праву от всякого наследования после их отца, если лишены наследства посредством общей формулы, но все-таки в наследстве после латинов они будут иметь преимущество перед посторонними наследниками, если только они не поименно лишены родителем наследства.
67. Равным образом, если дети откажутся от наследственной массы родителя, имущество латинов им тем не менее принадлежит, ибо эти наследники никоим образом не могут считаться ни лишенными наследства, ни обойденными в завещании молчанием.
68. Из всего этого достаточно видно, что если тот, кто сделал кого-либо Латином ————-
69. По-видимому, ясно и то, что если патрон оставленное наследство разделил между одними только детьми на неравные части, то думают, что имущество после латина разделяется между ними не поголовно, но в размере, указанном завещанием, так как нет места сенатскому постановлению, если не является никакого постороннего наследства.
70. Но если патрон оставит вместе со своими детьми еще и постороннего наследника, то по мнению Целия Сабина6, дети покойника получают приходящуюся на каждого из них долю всего наследственного имущества, потому что в том случае, когда является посторонний наследник, применяется не закон Юния, но сенатское постановление. Яволен7 же утверждает, что по сенатскому постановлению дети патрона получат соразмерно числу их ту часть наследства, какую приобрели бы посторонние наследники по закону Юния, до издания сенатского постановления, и что остальные части наследства принадлежат им в размере, определенном завещанием.
71. Точно так же возник вопрос, касается ли это сенатское постановление детей патрона, рожденных от дочери или внучки, т.е. имеет ли мой внук от дочери в наследственном имуществе моего латина преимущество перед посторонним наследником; далее спрашивается, касается ли это сенатское постановление материнских латинян, т.е. получил ли в имуществе материнского латина предпочтение сын патронки, или посторонний наследник матери. Кассий полагает, что в обоих случаях применяется сенатское постановление, но большинство не разделяет этого мнения, так как сенат ничего не определил на счет тех детей родителей, которые примкнули к другой семье; это видно из того, что сенат исключает поименно лишенных наследства. По-видимому, сенат имел в виду тех, которые обыкновенно лишаются наследства родителем, если не назначаются наследниками. Да и нет надобности ни матери лишать сына или дочь наследства, ни материному деду – внука или внучку, если не хотят назначить их наследниками, будем ли мы рассматривать этот вопрос с точки зрения гражданского права, или с точки зрения преторского эдикта, которым вопреки завещанию обещается владение наследством детям, обойденным в завещании молчанием.
72. Иногда, однако, вольноотпущенник, получивший римское гражданство, умирает как бы латином, если, например, латин получил по милости императора квиритское право, без нарушения прав патрона; равным образом, если латин получил от императора права римского гражданства против воли и без ведома патрона. В этих случаях, согласно эдикту императора Траяна, названный вольноотпущенник, пока он жив, уподобляется прочим вольноотпущенникам, получившим римское гражданство, и оставляет законное потомство, но умирает как латин, и дети его не могут ему наследовать; правоспособность же его состоит только в том, что он может назначить наследником патрона и подназначить ему другого, если тот не пожелает быть наследником.
73. А так как упомянутое постановление было, по-видимому, причиною того, что эти люди никогда не умирали как римские граждане, хотя бы впоследствии и воспользовались тем правом, в силу которого по закону Элия или по сенатскому постановлению они были бы римскими гражданами, то император Адриан, чувствуя несправедливость подобного положения, предложил сенату издать такое постановление, чтобы те, которые без ведома или против воли патрона получат от императора квиритское право, считались наряду с людьми, приобретшими права римского гражданства, по закону Элия Сенция, или по сенатскому постановлению, если только они впоследствии воспользовались тем правом, в силу которого, по закону Элия Сенция или сенатскому постановлению, они приобрели бы римское гражданство, в случае если бы остались латинами.
74. Имущество тех лиц, которые по закону Элия Сенция причислялись к классу людей, покоренных оружием, принадлежит патронам либо по аналогии с наследством после вольноотпущенников-римских граждан, либо по аналогии с наследством после латинов (юнианских).
75. Именно, наследственная масса тех лиц, которые, получив свободу, приобрели бы права римского гражданства, если бы не было против этого законных препятствий, предоставляется патронам в силу того же закона по аналогии с наследством после вольноотпущенников-римских граждан; но эти лица, как полагает не без основания большинство юристов, не имеют правоспособности составлять завещания. Казалось невероятным, чтобы законодатель хотел предоставить людям низшего положения право составлять завещания.
76. Наследственное имущество после тех лиц, которые вследствие отпущения на волю приобрели бы права латинов (Latinitatem Junianam), если бы не было против этого законных препятствий, предоставляется патронам, как если бы эти лица умерли латинами. Но по этому вопросу законодатель, как я полагаю, недостаточно ясно выразил свою волю.
77. Обратим внимание и на преемство, которое открывается при покупке имущества (с публичного торга – в случае конкурса).
78. Продается конкурсная масса лиц, или находящихся в живых, или умерших; имущество первых продается, например, в том случае, когда должник скрывается с целью уклониться от ответа по иску; продается имущество и тех лиц, которые по закону Юлия уступают таковое своим кредиторам для конкурсного распределения. Точно так же продается имущество на основании судебного решения по истечении срока, предоставленного им (т.е. лицам, находящимся в живых) для удовлетворения кредиторов, отчасти по законам XII таблиц, отчасти по преторскому эдикту. Имущество умерших должников продается тогда, когда известно, что у них нет ни ближайших наследников, ни преторских, ни какого-нибудь другого законного преемника.
79. Если совершается продажа имущества того, кто находится в живых, то претор приказывает владеть и располагать имуществом должника беспрерывно в течение 30 дней и сделать публичное объявление о продаже; если продается имение умершего, то это совершается по истечении 15 дней; затем претор приказывает верителям собраться и выбрать из своей среды магистра (представителя), т.е. такое лицо, при помощи которого имущество могло бы быть продано. Если продается имущество того, кто находится в живых, то претор приказывает совершить продажу в течение 10 дней, если умершего – то в течение 5 дней; наконец претор приказывает присудить имущество покупателю или по истечении 20 дней, если оно принадлежало лицу живому, или по истечении 10 дней, если имущество было собственностью умершего. Причина, почему продажа имущества людей живущих должна совершаться медленнее, заключается в том, что относительно живых нужно было позаботиться, чтобы они не смотрели равнодушно на продажу имения.
80. Однако имущество не переходит к преторским наследникам (владельцам) и покупателям имения в полную власть, но им предоставляется только in bonis; имущество делается их квиритскою собственностью только по истечении давности; иногда покупатели не пользуются даже правом давности, например, тогда, когда покупатель – иностранец.
81. Все претензии прежнего собственника имущества, равно и его долги не переходят по самому праву на преторского владельца, ни на покупателя имущества, т.е. самое право не оставляет за владельцем или покупателем тех же должников и долгов, какие были у прежнего собственника. Поэтому по поводу всех вещей они, с одной стороны, сами могут выступать против других с аналогичными исками, а с другой – можно против них предъявлять такого же рода иски, о чем именно поговорим в следующей книге.
82. Есть еще другой род преемства, который не введен ни законом XII таблиц, ни преторским эдиктом, но тем правом, которое принято по общему согласию, т.е. обычаем.
83. В самом деле, когда отец семейства дает себя на усыновление, или когда женщина переходит под власть мужа, то все их вещи, бестелесные и телесные, равно и все вещи, которые им причитались с других, приобретаются усыновителем или фиктивным мужем, за исключением тех, которые уничтожаются вследствие умаления правоспособности, как например, полное пользование, обязательство личных работ вольноотпущенников, клятвенно заключенное, и иск, доведенный до момента засвидетельствования спора в законном суде.
84. С другой стороны, долги, следуемые с того, кто отдал себя на усыновление, или той, которая вступила под власть мужа, переходят на усыновителя только в том случае, если будут наследственными, и за эти долги ответствует в силу самого закона усыновитель или фиктивный муж, так как он делается наследником, а тот, кто отдал себя на усыновление, или та женщина, которая перешла под власть мужа, перестают быть наследниками. Хотя усыновитель и фиктивный муж не ответствуют по тем долговым обязательствам, которые заключили эти лица от своего имени, и хотя лицо, давшее себя усыновить и женщина, перешедшая под власть мужа, не берут на себя обязательств, так как они через умаление правоспособности освобождаются от ответственности, однако, с погашением измененной правоспособности против них делается аналогичный иск, то претор позволяет верителям продать все то имущество, которое бы им принадлежало, если бы не подчинились чужой власти.
85. Если наследник уступит другому in jure свое законное наследство, прежде чем примет его торжественным образом или прежде чем будет действовать в качестве наследника, то по гражданскому и общенародному праву преемником становится тот, кому уступлено наследство в форме цессии in jure совершенно так, как если бы этот последний был призван к наследованию в силу закона. Но когда он уже после принятия наследства уступает таковое, то тем не менее он наследует, и потому будет ответственным перед верителями. Физические вещи наследственной массы переходят к тому, кому она уступлена, совершенно так, как если бы отдельные предметы были ему переданы перед судящим претором, а долги погашаются, и таким образом должники по наследству извлекают выгоду.
86. То же самое применяется, если назначенный в завещании наследник уступает in jure свое наследство другому уже после принятия такового; но когда он это делает до принятия наследства, то эта цессия in jure не влечет за собою законных последствий.
87. Но спрашивают, достигает ли чего-нибудь ближайший и необходимый наследник, уступая наследство перед судящим претором? Приверженцы нашей школы полагают, что эти наследники совершают недействительный акт; представители другой школы (прокулианцы) утверждают, что они этим актом достигают того же, что и другие после добровольного принятия наследства, так как, по-видимому, безразлично, делается ли кто наследником вследствие торжественного принятия и действия в качестве наследника, или вследствие того, что закон его принуждает к принятию наследства.
88. Теперь перейдем к обязательствам, главное деление которых распадается на два вида; каждое обязательство возникает или из контракта, или из деликта.
89. Рассмотрим прежде те, которые происходят из контракта; их четыре вида: именно они возникают вследствие или передачи вещи, или торжественными словами, или письменным образом, или простым соглашением.
90. Обязательство заключается передачей вещи, например, когда дают в заем. Заем в тесном смысле возникает при тех вещах, которые определяются весом, счетом и мерою, как, например, наличные деньги, вино, масло, хлеб в зерне, медь, серебро, золото; эти вещи мы даем или счетом, или мерою, или весом для того, чтобы они сделались собственностью получающих и чтобы со временем были возвращены нам не те же самые вещи, но другие того же свойства и качества. Отсюда произошло и название займа (mutuum), так как то, что мною тебе дано, из моего делается твоим (meum + tuum = mutuum).
91. Вещью обязуется и тот, кто получил недолжное от того, кто по ошибке заплатил; против него может быть вчинаем иск по формуле: «если явствует, что такой-то обязан дать», как будто бы он получил заем. Вот почему некоторые полагают, что малолетний или женщина, которым дано без соизволения опекуна по ошибке то, что им не следует, столь же мало обязаны возвратить это по судебному требованию, как и на основании займа. Впрочем, сей вид обязательства, по-видимому, не происходит из договора, так как тот, кто дает в намерении заплатить, скорее хочет прекратить обязательственное отношение, чем заключить.
92. Вербальное обязательство заключается посредством вопроса и ответа, например: «Обязуешься торжественно дать? Обязуюсь торжественно дать? Дам. Обещаешь? Обещаю. Даешь ли честное слово исполнить свое обещание? Даю честное слово. Ручаешься? Ручаюсь. Сделаешь? Сделаю.»8
93. Но что касается следующего вида словесного обязательства: «Обязуешься ли торжественно дать? Обязуюсь», – то он свойствен римским гражданам. Прочие же виды принадлежат общенародному праву и употребляются между всеми людьми, – как между римскими гражданами, так и между иностранцами. Хотя бы эти стипуляции выражены были по-гречески, например, следующим образом: дашь? дам; обещаешь? обещаю; ручаешься? ручаюсь; сделаешь? сделаю; тем не менее они имеют значение и у римских граждан, если только они знают греческий язык. С другой стороны, эти словесные обязательства, хотя бы они были выражены по-латыни, применяются и у иностранцев, если они только понимают латинскую речь. Торжественное выражение: «Обещаешь дать? Обещаю» до такой степени свойственно только римским гражданам, что даже нельзя найти соответственного термина в греческом языке, хотя, как говорят, эта формула образована по образцу греческого слова.
94. Вот почему некоторые утверждают, что этой формулой может обязаться также в одном случае и иностранец, например, если наш император предложит вопрос о заключении мира представителю какого-либо иностранного народа в такой форме: «Обещаешь ли торжественно, что будет мир?» Или если самого императора таким же образом спрашивают; впрочем, эти слова отличаются уж слишком большою тонкостью, потому что, случись что-либо вопреки соглашению, дело разбирается не на основании договора, а взыскивается на основании права войны.
95. Можно сомневаться в том, что если кто ————
95a. …если должник жены по ее приказанию, лишь бы только по совету опекуна обещал дать ей в приданое столько же, сколько должен. Другой же таким образом обязаться не может. Поэтому, если кто-либо другой обещает мужу за его женой приданое, то он должен будет обязаться по общим правилам, то есть, чтобы супруг прежде совершил стипуляцию.
96. Точно так же, если один говорит и обещает без вопроса со стороны другого, то обязательство заключено, например, если вольноотпущенник клятвенно обязался дать патрону или подарок, или оказать почтение, или исполнить известные услуги; и если только в этом случае возникает обязательство вследствие клятвы; конечно, ни в каком другом случае люди не берут на себя обязательства вследствие клятвы, преимущественно когда дело заходит о праве римлян. Ибо в том, что касается прав иностранцев, то, рассматривая право каждого государства в отдельности, мы можем прийти к другому заключению.
97. Если то, что мы стипулируем, таково, что не может быть дано, то стипуляция будет бесполезна, если кто, например, при помощи стипуляции будет требовать для себя свободного человека, которого считает рабом, или покойника, которого считал живым, или священное или религиозное место, которое считал предметом человеческого права.
97a. Точно так же если кто будет стипулировать, чтобы ему дали вещь, которая в действительности не существует, например, гиппоцентавра, то стипуляция будет недействительна.
98. Если кто стипулирует с прибавлением невозможного условия, например, «если он коснется пальцем неба», то стипуляция недействительна. Но отказ, оставленный под невозможным условием, по мнению наших учителей, действителен, совершенно как если бы отказ был назначен через условия. Приверженцы противоположной школы держатся того мнения, что отказ столь же недействителен, как недействительна стипуляция. И в самом деле, трудно найти удовлетворительное основание для этого различия.
99. Сверх того, стипуляция, недействительна, если кто, не зная, что вещь его, стипулирует, чтобы она ему была дана, так как лицо не может приобретать собственную вещь.
100. Наконец, стипуляция недействительна, если кто-либо стипулирует таким образом: «обещаешь ли дать после моей смерти?» или: «после твоей смерти обещаешь ли дать?», но стипуляция действительна, если кто стипулировал таким образом: «когда я буду умирать, обещаешь ли дать?», т.е. чтобы обязательство стипулятора или обещателя отлагалось на последний день жизни, так как считалось неправильным, чтобы обязательство получало свое начало от наследника. Далее, мы не можем стипулировать так: «накануне моей смерти или накануне твоей смерти обещаешь ли дать?». Нельзя ведь определить конец чьей-либо жизни, прежде чем последует сама смерть. Затем, по наступлении смерти начало стипуляции отодвигается в прошлое и сводится до некоторой степени к следующей формуле: «обещаешь ли дать моему наследнику», очевидно такая стипуляция недействительна.
101. Все, что мы сказали о смерти, считаем сказанным и об умалении правоспособности.
102. Кроме того, стипуляция недействительна, если кто-либо не отвечает на предложенный вопрос, например, когда кто-то будет стипулировать, чтобы ты дал десять сестерций, а ты обещаешь пять сестерций, или если я стипулирую безусловно, а ты обещаешь с условием.
103. Кроме того, стипуляция ничтожна, если мы стипулируем на имя другого лица, власти которого мы не подчинены. Вот почему возник вопрос, насколько действительна стипуляция, если кто-нибудь стипулирует за один раз на свое имя и имя другого, в чьей власти он не находится. Приверженцы нашей школы думают, что стипуляция вполне действительна, и что стипулирующий должен приобрести все в свою пользу, как если бы не прибавил имени третьего лица; но представители противоположной школы утверждают, что его приобретение ограничивалось половиной и что стипуляция в остальной части недействительна.
103a. Другое дело, если я, например, стипулирую: «обещаешь ли дать моему рабу?» или «моему сыну семейства и мне?» Тогда несомненно предмет стипуляции в целости мне принадлежит, и я могу требовать от обещающего все; то же самое имеет место, если я стипулирую только сыну семейства.
104. Кроме того, бесполезна стипуляция, когда я стипулирую от подвластного мне, или когда он стипулирует от меня. Однако раб и тот, кто in mancipio, и дочь семейства и жена, находящаяся in manu, не могут обязываться не только по отношению к своему господину, но и по отношению к кому-либо другому.
105. Немой не может ни стипулировать, ни обещать, это очевидно. То же правило принято и по отношению к глухому, так как и тот, кто стипулирует, должен выслушать слова обещающего, и тот, кто обещает, слова стипулятора.
106. Сумасшедший не может совершать никакого юридического акта, так как он не понимает, что делает.
107. Малолетний совершает законно всякую юридическую сделку, лишь бы только опекун принимал участие там, где утверждение опекуна необходимо, например, когда малолетний сам обязывается; ибо обязать в свою пользу другого он может и без участия и согласия опекуна.
108. То же самое правило применяется относительно женщин, состоящих под опекою.
109. Во всяком случае сказанное нами о малолетних прилагается только к тем, которые имеют известное понятие (о значении юридических сделок); ибо дитя и тот, кто близок к детству, немного разнятся от сумасшедшего, потому что малолетние этого возраста не имеют никакого рассудка. Но по отношению к малолетним, близким к детскому возрасту, в интересах пользы принято менее строгое толкование права.
110. Хотя, как мы сказали, другое лицо, нам неподвластное, бесполезно стипулирует в нашу пользу, однако мы можем к стипуляции привлечь и другое лицо, которое стипулирует то же, что и сам стипулятор, и это лицо мы обыкновенно называем адстипулятором (заместителем кредитора).
111. Это лицо имеет иск по стипуляции и можно было ему правильно платить, как и нам; но все, что адстипулятор получил (от должника), он обязан передать нам и отвечает по иску из поручения.
112. Впрочем, адстипулятор может совершать стипуляцию и другими выражениями, а не теми, которыми мы воспользовались; если я, например, стипулирую: «обещаешь ли дать?», то он может адстипулировать: «ручаешься ли и ты честным словом за свое обещание?» или наоборот.
113. Равным образом адстипулировать на меньшую сумму можно, на большую нельзя. Итак, если я стипулирую десять сестерций, то он может стипулировать пять сестерций; наоборот, больше он стипулировать не может. Равным образом, если я стипулировал безусловно, то он (адстипулятор) может совершать стипуляцию под условием, но не наоборот. При том же, не только в количестве, но и во времени разумеется большее и меньшее, ибо дать что-либо немедленно значит дать больше, дать по истечении известного времени значит дать меньше.
114. Но это право имеет некоторые особенности. Так, например, наследнику адстипулятора не предоставляется иск. Равным образом адстипуляция раба считалась недействительною, хотя во всех юридических сделках он приобретает для господина стипуляционным образом. То же самое принято относительно того, кто находится in mancipio, так как он равняется рабу. Тот, который состоит под властью отца, заключает правильно юридическое действие, но не приобретает в пользу родителя, хотя во всех других юридических основаниях посредством стипуляции он приобретает для отца. Он пользуется иском только в том случае, когда он делается самовластным, без умаления своей правоспособности, например, в случае смерти отца, или в случае, если он посвящается во фламины Юпитера. То же считаем сказанным и о дочери семейства, и о женщине, находящейся под властью мужа.
115. За обещающего (должника) обыкновенно обязываются другие (поручители), из которых одни называются sponsores, другие fideipromissores, третьи fidejussore.
116. Спонсора спрашивали так: «обещаешь ли то же самое дать?». Фидеипромиссора так: «Даешь ли честное слово, что обещаешь то же самое?». Поручителя так: «Даешь ли свое честное слово, что приказываешь то же самое?». Но рассмотрим, какое собственно название мы можем придать тем, которые так вопрошаются: «Дашь ли то же самое? Обещаешь ли то же самое? Сделаешь ли то же?».
117. Мы часто принимаем поручителей, которых мы называем спонсорами, фидеипромиссорами и фидеюссорами, имея в виду лучшее обеспечение наших прав; адстипуляторы мы обыкновенно привлекаем тогда, когда мы совершаем стипуляцию с тем, чтобы дано было что-нибудь после нашей смерти. Так как стипуляция не имеет силу, то привлекается адстипулятор, который бы предъявлял иск после нашей смерти; если он что-нибудь получил, то он обязан возвратить полученное моему наследнику и отвечает по иску из поручения.
118. Юридическое положение спонсора сходно с положением фидеипромиссора; но положение поручителя во многом отличается от положения двух предыдущих.
119. Именно первые могут принимать участие только при словесных обязательствах, хотя иногда обещающий не считался обязанным, если, например, обещает женщина или малолетний без соизволения опекуна, или если кто обещает, что вещь будет дана после его смерти; возникает, однако, вопрос: если обещает раб или иностранец, то обязуется ли за него спонсор или фидеипромиссор? Но поручитель допускался в подкрепление каждого обязательства, все равно, будет ли оно заключено посредством передачи вещи, или словами, или письменным образом, или простым согласием. При этом безразлично, будет ли цивильное или естественное то обязательства, к которому приступает поручитель, так что он может даже обязаться за раба, все равно, будет ли тот, кто принял от раба поручителя, лицо постороннее, или сам господин, в том, что ему следует.

Страницы: 1 2

Обсуждение закрыто.