Институции Гая Книга 3

ИНСТИТУЦИИ ГАЯ КНИГА 3

1. Наследства умерших без завещания принадлежат, по закону XII таблиц, во-первых, “своим” (ближайшим) наследникам.
2. “Своими” же наследниками считаются те дети, которые состояли под властью наследодателя (до самой его смерти), как, например, сын или дочь, внук и внучка от сына, правнук и правнучка, рожденный или рожденная от ближайшего, нисходящего агната по мужскому колену (сына, внука), и безразлично, естественные ли они дети или усыновленные (приемные). Но внук или внучка, правнук или правнучка тогда только включались в число “своих” наследников, ежели предшествующее лицо перестанет быть во власти (агнатского) восходящего, все равно, случится ли это вследствие смерти или по другой причине, как, например, вследствие освобождения из-под родительской власти. Поэтому, если сын будет во власти отца во время смерти последнего, то внук от него не может быть “своим” наследником. То же самое относится и ко всем дальнейшим нисходящим.
3. Точно так же жена, которая находится под супружеской властью того, кто умирает, является ближайшею наследницею, потому что она занимает место дочери; равным образом и невестка, которая остается во власти сына, (считается ближайшею наследницею), так как она занимает место внучки; это будет иметь место в том только случае, если сын, во власти которого она остается, не будет уже находиться во власти отца в то время, когда последний умирает. То же самое можно сказать и о той женщине, которая в силу брака остается во власти внука, так как она занимает место правнучки.
4. “Своими” наследниками считаются также явившиеся по смерти отца, которые были бы под властью отца, если бы родились при его жизни.
5. Такое же самое правило применяется к тем лицам, которые, в силу закона Элия Сенция1 или сенатского постановления, докажут после смерти отца судебным путем свои права, так как эти лица, обнаружив свои права, оставались бы при жизни отца в его власти.
6. То же самое следует понимать относительно того сына, который, после смерти отца, отпускается на волю на основании первой или второй манципации.
7. Итак, если есть сын или дочь, и от другого сына внук или внучка, то они вместе призываются к наследству, и ближайший по степени не исключает дальнейшего, так как казалось справедливым, чтобы внуки и внучки наследовали место и долю своего отца. По той же причине внук или внучка от сына и правнук или правнучка со стороны внука – все они призываются одновременно к наследованию.
8. А так как было принято, что внуки и внучки, равно правнуки и правнучки наследуют вместо своего (агнатского) восходящего, то считали сообразным и последовательным делить наследство не поголовно, но поколенно, так чтобы сын имел одну половину наследства, а два или более внуков от другого сына получали другую половину; равным образом, если имеются налицо внуки от двух сыновей, с одной стороны один или два, с другой три или четыре, то одна половина наследства принадлежит одному или двоим, а другая троим или четверым.
9. Если (после умершего) не было “своих” наследников, то наследство, по тому же самому закону XII таблиц, принадлежит агнатам.
10. Агнатами называются те лица, которые соединены законным родством; законным считается то родство, которое возникает через лиц мужского пола. Таким образом, братья, рожденные от одного и того же отца, суть агнаты по отношению друг к другу; их называют также единокровными, и безразлично, имеют ли они также одну мать. Точно так же дядя по отцу будет агнатом по отношению к сыну брата и, в свою очередь, последний будет агнатом по отношению к первому. В том же числе находятся и братья по отцу, т.е. дети двух братьев, которых большинство называет двоюродными. Таким образом мы могли бы насчитать много степеней агнатства.
11. Однако закон XII таблиц дает наследство не всем агнатам одновременно, а только тем, которые находятся в ближайшей степени родства в то время, как сделается известным, что кто-либо умер без завещания.
12. В этом классе (наследовании агнатов) нет преемства и потому, если ближайший агнат отречется от наследства или умрет до принятия его, то дальнейшие агнаты не допускаются к наследованию в силу положительного права.
13. Поэтому близость определяется не по времени смерти, а по времени, когда стало известным, что умерший не сделал никакого завещания, потому что после смерти того, кто составил завещание, по-видимому, лучше отыскать из находящихся налицо агнатов ближайшего наследника, как только станет известным, что по названному завещанию никто не сделается наследником.
14. Что же касается женщин, то этот закон постановляет одно относительно приобретения наследств ими самими, и другое относительно приобретения всеми прочими после них. Именно, наследства после женщин переходят к нам по праву агнатства, точно так же как и от мужчин; между тем как наши наследства переходят к женщинам только в пределах единокровного родства. Таким образом сестра – в силу этого закона есть законная наследника брата или сестры, но тетка и дочь брата уже не могут быть на основании закона наследницами; место же сестры занимает также мать или мачеха, которая вступлением под власть мужа приобрела у нашего отца права дочери.
15. Если у умершего будет брат и другого брата сын, то брат имеет преимущество, как ясно из вышесказанного, потому что он предшествует степенью родства. Относительно “своих” наследников смысл закона объясняли другим образом.
16. Итак, если покойник не оставит после себя брата, а только детей братьев, то наследственная масса принадлежит всем. Возник, однако, вопрос: если дети родились у братьев в неравном числе, у одного, например, родился один или двое, а у другого – трое или четверо, то следует ли делить наследство поколенно, как это делается по закону между своими наследниками, или правильнее делить его поголовно? Но уже издавна принято в этом случае делить наследство поголовно. Поэтому наследство разделяется на столько частей, сколько окажется от обеих сторон лиц, так что каждый получает соответствующую долю.
17. Если (после покойника) не оставалось (ни своих) ни агнатов, то тот же закон XII таблиц призывает к наследованию родичей. А кто такие родичи, об этом мы сказали в первой книге. Но так как мы уже упомянули, что все родовое право2 совершенно вышло из употребления, то мы считаем излишним в этом же месте толковать о том же предмете слишком подробно.
18. В этих-то пределах заключаются, по закону XII таблиц, права наследства после лиц, умерших без завещания. Всякий может понять, какова была строгость и сжатость этого закона.
19. Так, например, эманципированные дети по этому закону не имеют никакого права на наследство агнатских восходящих, так как они перестают быть “своими” наследниками.
20. То же самое применяется тогда, если дети не находятся под властью отца, потому что они получили права римского гражданства вместе с отцом и не были подчинены императором родительской власти.
21. Равным образом агнаты, подвергшиеся умалению правоспособности, не призываются по этому закону к наследованию, так как понятие агнатства уничтожается вследствие изменения правоспособности.
22. Далее, если ближайший агнат не принял наследства, то в силу закона последующий не призывается к наследованию.
23. Точно так же всякая женщина-агнатка, переступающая пределы единокровного родства, не имеет по закону никакого права на наследство.
24. Не призываются к наследованию и когнаты, состоящие в родстве между собою по женской линии, так что даже между матерью и сыном или дочерью допускается право взаимного наследования в том только случае, если через переход под супружескую власть возникнут между ними права единокровного родства.
25. Но эта чрезмерная строгость права была впоследствии исправлена эдиктом претора.
26. Претор призывает всех детей, не имеющих по закону XII таблиц прав наследования, совершенно как если бы они были во власти (агнатского) восходящего еще во время смерти его, не делая разницы, будут ли они одни, или в совместничестве со “своими” наследниками, т.е. теми, которые оставались во власти отца.
27. Агнатов, подвергшихся умалению правоспособности, претор призывает к законному наследованию не во втором классе после ближайших наследников, т.е. не в том порядке, в каком они призывались бы по закону, если бы не потерпели лишения правоспособности, но в третьем классе; ибо, хотя агнаты вследствие изменения правоспособности и потеряли право агнатства, то все же они сохраняют права кровного родства. Таким образом, если является кто-либо, не утративший прав агнатства, то будет иметь преимущество, хотя бы он был агнатом дальнейшей степени.
28. То же самое право, по мнению некоторых юристов, касается и того агната, который, если ближайший агнат отречется от наследства, по закону не допускается уже к наследованию. Но другие полагают, что он призывается претором к наследованию в таком же порядке, в каком закон XII таблиц предоставляет агнатам наследство.
29. Женщины-агнатки, находящиеся вне пределов единокровного родства, призываются к наследованию в третьем классе, т.е. в том случае, если не будет ни своего наследника, ни агната.
30. В том же классе призываются к наследованию и те лица, которые находятся в родстве по женской линии.
31. Дети, находящиеся в усыновившем семействе, призываются к наследованию после естественных родителей в том же самом классе.
32. Лица, призываемые к наследованию претором, не делаются наследниками в силу самого закона, ибо претор не может сделать кого-нибудь наследником; права наследства приобретаются только на основании закона или подобного законодательного акта, как, например, сенатское постановление или распоряжение императора. Но если претор предоставляет им (не право, а) владение наследственным имуществом, то они считаются как бы наследниками.
33. Претор устанавливает еще и многие другие степени при предоставлении владения наследством, стараясь, чтобы никто не умирал без наследника. Об этом способе наследования мы здесь не будем говорить, так как этот вопрос рассмотрен нами в другом сочинении.
33a. Здесь достаточно будет сказать только то, что когда в случаях наследования по цивильному праву (по закону XII таблиц) одно кровное родство оказывалось, как мы заметили, бесполезным для приобретения наследства, и мать считалась вообще законною наследницею своих детей только в том случае, если вследствие перехода под власть мужа она приобрела права единокровного родства ——————————————————-
34. Иногда, однако, ни ради исправления, ни ради оспаривания древнего права, а скорее для его упорядочения претор обещает владение наследством, ибо он даже тем, которые назначены в наследники правильно составленным завещанием, предоставляет владение наследством согласно с завещанием; но в том случае, если завещания нет, претор призывает к владению наследством своих наследников и агнатов. В этих случаях помощь претора, по-видимому, приносит некоторую пользу в том только отношении, что тот, кто таким образом потребует владения наследством, может пользоваться интердиктом, который начинается словами quorum bonorum; пользу этого средства защиты мы объясним в другом месте. Впрочем, независимо от преторского порядка наследования, последним (своим и агнатам) принадлежит наследство по гражданскому праву.
35. Часто владение наследством предоставляется претором некоторым лицам так, что тот, кому оно дано, не может приобретать наследства; это владение наследством называется владением без действительного обладания (наследственными вещами).
36. Если, например, наследник, назначенный завещанием, правильно составленным, вступит торжественным образом в права наследства, но не потребует владения наследством согласно завещанию, довольствуясь только тем, что он наследник по цивильному праву, то те лица, которые призывались бы по закону к наследованию после умершего без завещания, могут потребовать владения наследством; притом, однако, они не будут истинными владельцами наследственного имущества, так как наследник по завещанию может осуществить свои права посредством иска.
37. То же право применяется, если ближайший наследник человека, умершего без завещания, не потребует владения наследством, довольствуясь своим правом по закону. Поэтому и агнату принадлежит владение наследством, но только по имени, так как ближайший наследник может посредством принадлежащего ему иска истребовать наследство обратно. Сообразно с этим можно сказать: если наследство по цивильному праву принадлежит агнату, и если он таковое принял, но не пожелает потребовать владения наследственным имуществом, то на том же самом основании он не будет действительным обладателем наследственного имущества, хотя бы наследство потребовал кто-нибудь из ближайших когнатов.
38. Бывают и другие подобные случаи, из которых некоторые мы рассмотрели в предшествующей книге.
39. Теперь займемся наследственными имуществами вольноотпущенных.
40. Прежде дозволялось вольноотпущенному беззаконно обходить своего патрона в завещании, ибо закон XII таблиц тогда только призывал патрона к наследству после вольноотпущенного, когда последний умирал без завещания, не оставив никакого своего наследника. Следовательно, когда вольноотпущенный умирал без завещания и оставлял своего наследника, тогда патрон не имел никакого права на его имущество. Когда вольноотпущенный оставил своим наследником кого-либо из родных детей, тогда, по-видимому, нечего было жаловаться; но если “своим” наследником было лицо усыновленное, сын или дочь, или жена в супружеской власти, было бы явною несправедливостью не оставить никакого права патрону.
41. Вот почему впоследствии эдиктом претора эта несправедливость права была исправлена. Именно, составлял ли вольноотпущенный завещание – он обязан был, завещая, оставить патрону половину своего имущества, а если ничего не оставлял, или оставлял менее половины, то патрону предоставляется владение половиною наследственного имущества вопреки завещанию; если же вольноотпущенный умирает без завещания, оставив своим наследником усыновленного сына или жену, которая находилась в его супружеской власти, или невестку, которая была во власти его сына, то равным образом предоставляется патрону против этих ближайших (своих) наследников владение половиною наследства. К исключению патрона служат природные дети вольноотпущенного, не только те, которые он имел под свою властью во время смерти, но тоже эманципированные и отданные на усыновление, если только они были назначены наследниками в какой-либо части, или будучи обойдены молчанием, требовали на основании эдикта владения наследственным имуществом вопреки завещанию; ибо лишенные наследства не устраняют патрона ни в каком случае.
42. Впоследствии Папиевым законом3 увеличены права патронов, имевших богатых вольноотпущенников. Этим законом постановлено, что из имуществ вольноотпущенника, который оставлял наследство ценностью в 100 000 сестерциев (centonarius) и более, и имел менее троих детей, умер ли он с завещанием или без завещания, – патрону следовала соответственная часть. Таким образом, когда вольноотпущенник оставлял наследником одного сына или дочь, тогда патрону следует половина имущества, как если бы вольноотпущенный умер с завещанием, не оставив ни сына, ни дочери; когда же он оставлял двух наследников, все равно какого пола, то патрону следовала третья часть; ежели он оставлял троих детей, то патрон устраняется.
43. В наследственном имуществе вольноотпущенниц патроны, по древнему праву, не подвергались никаким ограничениям; так как они оставались под законною опекою патронов, то, разумеется, составлять завещание они могли только с соизволения патрона. Поэтому, если он подтверждал завещательное распоряжение, то он должен был или на самого себя жаловаться, если не был назначен вольноотпущенницей наследником, или наследство доставалось ему по завещанию, если он был назначен преемником. Если же завещание составлено было без соизволения и участия патрона, то наследство доставалось патрону, так как женщина не может иметь своих наследников; и, таким образом, не было наследника, который по цивильному праву мог бы устранить патрона от наследственного имущества вольноотпущенницы, умершей без завещания.
44. Но так как впоследствии закон Папия, освобождая от опеки патронов вольноотпущенниц, когда у них было четверо детей, дозволял им таким образом составлять завещания даже без соизволения опекуна, то он также постановил, что патрону следует доля, пропорциональная количеству тех детей, которых вольноотпущенница имела в момент своей смерти, стало быть, патрону следовала пятая часть из наследственного имущества той вольноотпущенницы, которая оставила после себя 4-х детей, всех живых, и не более; если некоторые из этих детей раньше умерли, то и доля патрона соответственно этому увеличивается; в случае смерти всех детей, целое наследство принадлежит патрону.
45. Все сказанное нами о патроне считаем сказанным и о сыне патрона, равно как и о внуке и правнуке по мужскому колену (сына-внука).
46. Что касается дочери патрона, внучки от сына и правнучки от внука, то они пользовались прежде тем правом, которое законом XII таблиц было предоставлено патрону, ибо претор призывает к наследованию детей патрона только мужского пола; но если теперь дочь патрона может сослаться на право троих детей, то она в силу закона Папия вправе требовать владения в половине наследственного имущества вопреки завещанию вольноотпущенника, или если завещания нет, то она может того же требовать несмотря на усыновленного сына, жену или невестку, которая находилась под властью мужа; в противном случае она не имеет этого права.
47. Однако из права детей никоим образом не проистекает, как некоторые полагают, будто из имущества вольноотпущенницы, умершей с завещанием, но имевшей четырех детей, дочери патрона следовала соответственная часть. Но если вольноотпущенница умерла без завещания, то, по смыслу закона Папия, дочери предоставляется точно такое же право, какое дано вопреки завещанию вольноотпущенника, т.е. такое, какое имеют дети патронов мужского пола, вопреки завещанию вольноотпущенника; впрочем, эта часть закона не совсем ясно и точно изложена.
48. Из этого видно, что посторонним наследникам патроном вовсе не предоставляется то право, которое имеет патрон по отношению к имуществу умерших без завещания или вопреки завещанию.
49. Прежде, до закона Папия, патронкам предоставлялось на имущество вольноотпущенников только то право, которым пользовались и патроны, в силу закона XII таблиц. Претор же не позволил им, как это делалось по отношению к патрону и его детям, требовать половину наследственного имущества вопреки завещанию неблагодарного вольноотпущенника, или в случае, если не было завещания, предъявлять эту претензию против усыновленного сына, жены или невестки.
50. Но закон Папия предоставил свободнорожденной патронке, пользующейся привилегией двоих детей, а вольноотпущеннице ради троих детей, почти те же права, которыми по эдикту претора пользовались патроны; свободнорожденной патронке, пользующейся привилегией троих детей, закон Папия дал те права, которые по тому же самому закону даны были патрону, между тем как патронке из вольноотпущенниц этот закон не предоставил того же права.
51. Что касается имуществ вольноотпущенниц, то в случае, если они умрут без завещания, закон Папия не дает свободнорожденной патронке, имеющей детей, ничего нового; таким образом, если ни сама патронка, ни вольноотпущенница не подвергались умалению правоспособности, то в силу закона XII таблиц, наследство принадлежит патронке, а дети вольноотпущенницы устраняются от наследования; этот закон применялся и в том случае, когда патронка не может сослаться на привилегию детей, так как, согласно вышесказанному, женщины никогда не могут иметь своих наследников. Если та или другая подвергнется умалению правоспособности, то опять-таки дети вольноотпущенницы устраняют патронку, потому что с разрушением прав агнатства, вследствие изменения правоспособности, дети вольноотпущенницы приобретают преимущество в силу прав кровного родства.
52. Если умирает вольноотпущенница с завещанием, то та патронка, которая не может сослаться на привилегию детей, не имеет ровно никакого права против завещания вольноотпущенницы; но патронке, которая имеет определенное число детей, предоставляется в силу закона Папия то право, которым по эдикту пользуется патрон вопреки завещанию вольноотпущенника.
53. Тот же самый закон предоставил сыну патронки, имеющему детей, права патрона, но в отношении этого лица достаточно, если у него есть один сын или дочь.
54. Здесь достаточно было коснуться только в общих чертах всех этих прав, тем более что обстоятельное изложение составляет предмет особого сочинения.
55. Теперь нам следует поговорить об имуществе вольноотпущенников-латинов.
56. Чтобы эта часть права стала понятнее, следует вспомнить то, что мы сказали в другом месте, именно, что те лица, которые теперь называются Latini Juniani, некогда по квиритскому праву были рабами, но под покровительством претора жили обыкновенно как свободные, вследствие чего имущество их принадлежало обыкновенно патронам по праву пекулия. Впоследствии же, по Юниеву закону4, все те, свободу которых защищает претор, приобрели ее и были названы латинами-юнианами: латинами потому, что по закону они должны были пользоваться такою же свободою, как и лица, которые, переселившись как римские свободнорожденные граждане из города Рима в латинские колонии, становились латинскими колонистами; юнианами они названы потому, что приобрели свободу на основании закона Юния, хотя и не были римскими гражданами. Таким образом, издатель Юниева закона, видя, что по этой фикции имущество умерших латинов не будет уже принадлежать патронам, потому что латины не умирали в качестве рабов, чтобы имущество их могло перейти к патронам как пекулиарное, и кроме того потому, что наследственная масса вольноотпущенника-латина не могла принадлежать патронам в силу отпущения на волю, то он считал необходимым, чтобы благодеяние, оказанное латинам, не обратилось по отношению к патронам в несправедливость, определить и постановить, чтобы имущество этих принадлежало отпускающим на волю точно так же, как если бы не было этого закона. С тех пор по аналогии права пекулия имущество латинян принадлежит по этому закону отпускателям.
57. Отсюда возникало то, что сильно отличаются те права, которые установлены по Юниеву закону относительно имущества латинов, от тех, которые применяются относительно наследства вольноотпущенников, получивших римское гражданство.
58. Наследственная масса вольноотпущенника, римского гражданина, ни под каким предлогом не переходит к посторонним наследникам патрона, но она принадлежит во всяком случае сыну патрона и внукам от сына и правнукам от внука, хотя бы даже эти последние были родителем лишены наследства; имущество же латинов по аналогии пекулия рабов также принадлежит посторонним наследникам, но оно не переходит к детям отпускателя, лишенным наследства.
59. Точно так же наследство вольноотпущенника, римского гражданина, принадлежит поровну двум или более патронам, хотя бы они не были одинаковыми собственниками этого раба; имущество же латинян принадлежит им соразмерно с той частью, в какой каждый из них был собственником.
60. Равным образом при наследстве вольноотпущенника-римского гражданина патрон устраняет сына другого патрона, и сын патрона исключает внука другого патрона; имущество же латинов принадлежит в то же время и самому патрону и наследнику другого патрона соразмерно с той частью, в какой оно принадлежало бы самому отпускателю.
61. Точно так же, если у одного патрона трое сыновей, а у другого один, то наследство вольноотпущенника, получившего римское гражданство, разделяется поголовно, т.е. трое братьев получают три части, а один четвертую; имущество же латинян принадлежит наследникам соразмерно той части, в какой принадлежало бы самому отпускателю (на волю).
62. Равным образом, если один из этих патронов откажется от своей части в наследстве вольноотпущенника-римского гражданина, или если он умрет раньше, чем вступил торжественно во владение наследством, то все наследство получает другой патрон; имущество же латина делается выморочным в части, принадлежащей отпавшему патрону, и считается собственностью народа.
63. Впоследствии, при консулах Лупе и Ларге, сенат постановил, чтобы имущество латинов сперва принадлежало тому, кто их освободил, затем – их детям, не поименно лишенным наследства, по мере близости родства; наконец, чтобы имущество это, по древнему праву, принадлежало наследникам тех лиц, которые освободили.
64. Некоторые полагают, что в силу этого сенатского постановления мы пользуемся относительно имущества латинов тем же самым правом, каким мы пользуемся в наследстве вольноотпущенников, получивших римское гражданство; так главным образом утверждал Пегас5, но, очевидно, не основательно. Наследство вольноотпущенника, римского гражданина, никогда не переходит к посторонним наследникам патрона; имущество же латинов именно на основании этого же сенатского постановления принадлежит также посторонним наследникам, если только дети отпускателя этому не препятствуют; точно так же при наследстве вольноотпущенника, получившего римское гражданство, детям отпустившего на волю нисколько не мешает лишение их наследства, но в имуществе латинов, как определяется в самом сенатском постановлении, мешает поименное лишение наследства. Таким образом, по более правильному толкованию, сенатское постановление определило только, что дети отпускающего на волю, не лишенные наследства поименно, предпочитаются посторонним наследникам.
65. Итак, освобожденный из-под отеческой власти сын, обойденный в завещании, имеет преимущество перед посторонними наследниками в имуществе латинов, хотя бы он вопреки завещанию своего родителя не потребовал владения наследством.
66. Точно так же дочь и прочие прямые наследники, хотя и устраняются по цивильному праву от всякого наследования после их отца, если лишены наследства посредством общей формулы, но все-таки в наследстве после латинов они будут иметь преимущество перед посторонними наследниками, если только они не поименно лишены родителем наследства.
67. Равным образом, если дети откажутся от наследственной массы родителя, имущество латинов им тем не менее принадлежит, ибо эти наследники никоим образом не могут считаться ни лишенными наследства, ни обойденными в завещании молчанием.
68. Из всего этого достаточно видно, что если тот, кто сделал кого-либо Латином ————-
69. По-видимому, ясно и то, что если патрон оставленное наследство разделил между одними только детьми на неравные части, то думают, что имущество после латина разделяется между ними не поголовно, но в размере, указанном завещанием, так как нет места сенатскому постановлению, если не является никакого постороннего наследства.
70. Но если патрон оставит вместе со своими детьми еще и постороннего наследника, то по мнению Целия Сабина6, дети покойника получают приходящуюся на каждого из них долю всего наследственного имущества, потому что в том случае, когда является посторонний наследник, применяется не закон Юния, но сенатское постановление. Яволен7 же утверждает, что по сенатскому постановлению дети патрона получат соразмерно числу их ту часть наследства, какую приобрели бы посторонние наследники по закону Юния, до издания сенатского постановления, и что остальные части наследства принадлежат им в размере, определенном завещанием.
71. Точно так же возник вопрос, касается ли это сенатское постановление детей патрона, рожденных от дочери или внучки, т.е. имеет ли мой внук от дочери в наследственном имуществе моего латина преимущество перед посторонним наследником; далее спрашивается, касается ли это сенатское постановление материнских латинян, т.е. получил ли в имуществе материнского латина предпочтение сын патронки, или посторонний наследник матери. Кассий полагает, что в обоих случаях применяется сенатское постановление, но большинство не разделяет этого мнения, так как сенат ничего не определил на счет тех детей родителей, которые примкнули к другой семье; это видно из того, что сенат исключает поименно лишенных наследства. По-видимому, сенат имел в виду тех, которые обыкновенно лишаются наследства родителем, если не назначаются наследниками. Да и нет надобности ни матери лишать сына или дочь наследства, ни материному деду – внука или внучку, если не хотят назначить их наследниками, будем ли мы рассматривать этот вопрос с точки зрения гражданского права, или с точки зрения преторского эдикта, которым вопреки завещанию обещается владение наследством детям, обойденным в завещании молчанием.
72. Иногда, однако, вольноотпущенник, получивший римское гражданство, умирает как бы латином, если, например, латин получил по милости императора квиритское право, без нарушения прав патрона; равным образом, если латин получил от императора права римского гражданства против воли и без ведома патрона. В этих случаях, согласно эдикту императора Траяна, названный вольноотпущенник, пока он жив, уподобляется прочим вольноотпущенникам, получившим римское гражданство, и оставляет законное потомство, но умирает как латин, и дети его не могут ему наследовать; правоспособность же его состоит только в том, что он может назначить наследником патрона и подназначить ему другого, если тот не пожелает быть наследником.
73. А так как упомянутое постановление было, по-видимому, причиною того, что эти люди никогда не умирали как римские граждане, хотя бы впоследствии и воспользовались тем правом, в силу которого по закону Элия или по сенатскому постановлению они были бы римскими гражданами, то император Адриан, чувствуя несправедливость подобного положения, предложил сенату издать такое постановление, чтобы те, которые без ведома или против воли патрона получат от императора квиритское право, считались наряду с людьми, приобретшими права римского гражданства, по закону Элия Сенция, или по сенатскому постановлению, если только они впоследствии воспользовались тем правом, в силу которого, по закону Элия Сенция или сенатскому постановлению, они приобрели бы римское гражданство, в случае если бы остались латинами.
74. Имущество тех лиц, которые по закону Элия Сенция причислялись к классу людей, покоренных оружием, принадлежит патронам либо по аналогии с наследством после вольноотпущенников-римских граждан, либо по аналогии с наследством после латинов (юнианских).
75. Именно, наследственная масса тех лиц, которые, получив свободу, приобрели бы права римского гражданства, если бы не было против этого законных препятствий, предоставляется патронам в силу того же закона по аналогии с наследством после вольноотпущенников-римских граждан; но эти лица, как полагает не без основания большинство юристов, не имеют правоспособности составлять завещания. Казалось невероятным, чтобы законодатель хотел предоставить людям низшего положения право составлять завещания.
76. Наследственное имущество после тех лиц, которые вследствие отпущения на волю приобрели бы права латинов (Latinitatem Junianam), если бы не было против этого законных препятствий, предоставляется патронам, как если бы эти лица умерли латинами. Но по этому вопросу законодатель, как я полагаю, недостаточно ясно выразил свою волю.
77. Обратим внимание и на преемство, которое открывается при покупке имущества (с публичного торга – в случае конкурса).
78. Продается конкурсная масса лиц, или находящихся в живых, или умерших; имущество первых продается, например, в том случае, когда должник скрывается с целью уклониться от ответа по иску; продается имущество и тех лиц, которые по закону Юлия уступают таковое своим кредиторам для конкурсного распределения. Точно так же продается имущество на основании судебного решения по истечении срока, предоставленного им (т.е. лицам, находящимся в живых) для удовлетворения кредиторов, отчасти по законам XII таблиц, отчасти по преторскому эдикту. Имущество умерших должников продается тогда, когда известно, что у них нет ни ближайших наследников, ни преторских, ни какого-нибудь другого законного преемника.
79. Если совершается продажа имущества того, кто находится в живых, то претор приказывает владеть и располагать имуществом должника беспрерывно в течение 30 дней и сделать публичное объявление о продаже; если продается имение умершего, то это совершается по истечении 15 дней; затем претор приказывает верителям собраться и выбрать из своей среды магистра (представителя), т.е. такое лицо, при помощи которого имущество могло бы быть продано. Если продается имущество того, кто находится в живых, то претор приказывает совершить продажу в течение 10 дней, если умершего – то в течение 5 дней; наконец претор приказывает присудить имущество покупателю или по истечении 20 дней, если оно принадлежало лицу живому, или по истечении 10 дней, если имущество было собственностью умершего. Причина, почему продажа имущества людей живущих должна совершаться медленнее, заключается в том, что относительно живых нужно было позаботиться, чтобы они не смотрели равнодушно на продажу имения.
80. Однако имущество не переходит к преторским наследникам (владельцам) и покупателям имения в полную власть, но им предоставляется только in bonis; имущество делается их квиритскою собственностью только по истечении давности; иногда покупатели не пользуются даже правом давности, например, тогда, когда покупатель – иностранец.
81. Все претензии прежнего собственника имущества, равно и его долги не переходят по самому праву на преторского владельца, ни на покупателя имущества, т.е. самое право не оставляет за владельцем или покупателем тех же должников и долгов, какие были у прежнего собственника. Поэтому по поводу всех вещей они, с одной стороны, сами могут выступать против других с аналогичными исками, а с другой – можно против них предъявлять такого же рода иски, о чем именно поговорим в следующей книге.
82. Есть еще другой род преемства, который не введен ни законом XII таблиц, ни преторским эдиктом, но тем правом, которое принято по общему согласию, т.е. обычаем.
83. В самом деле, когда отец семейства дает себя на усыновление, или когда женщина переходит под власть мужа, то все их вещи, бестелесные и телесные, равно и все вещи, которые им причитались с других, приобретаются усыновителем или фиктивным мужем, за исключением тех, которые уничтожаются вследствие умаления правоспособности, как например, полное пользование, обязательство личных работ вольноотпущенников, клятвенно заключенное, и иск, доведенный до момента засвидетельствования спора в законном суде.
84. С другой стороны, долги, следуемые с того, кто отдал себя на усыновление, или той, которая вступила под власть мужа, переходят на усыновителя только в том случае, если будут наследственными, и за эти долги ответствует в силу самого закона усыновитель или фиктивный муж, так как он делается наследником, а тот, кто отдал себя на усыновление, или та женщина, которая перешла под власть мужа, перестают быть наследниками. Хотя усыновитель и фиктивный муж не ответствуют по тем долговым обязательствам, которые заключили эти лица от своего имени, и хотя лицо, давшее себя усыновить и женщина, перешедшая под власть мужа, не берут на себя обязательств, так как они через умаление правоспособности освобождаются от ответственности, однако, с погашением измененной правоспособности против них делается аналогичный иск, то претор позволяет верителям продать все то имущество, которое бы им принадлежало, если бы не подчинились чужой власти.
85. Если наследник уступит другому in jure свое законное наследство, прежде чем примет его торжественным образом или прежде чем будет действовать в качестве наследника, то по гражданскому и общенародному праву преемником становится тот, кому уступлено наследство в форме цессии in jure совершенно так, как если бы этот последний был призван к наследованию в силу закона. Но когда он уже после принятия наследства уступает таковое, то тем не менее он наследует, и потому будет ответственным перед верителями. Физические вещи наследственной массы переходят к тому, кому она уступлена, совершенно так, как если бы отдельные предметы были ему переданы перед судящим претором, а долги погашаются, и таким образом должники по наследству извлекают выгоду.
86. То же самое применяется, если назначенный в завещании наследник уступает in jure свое наследство другому уже после принятия такового; но когда он это делает до принятия наследства, то эта цессия in jure не влечет за собою законных последствий.
87. Но спрашивают, достигает ли чего-нибудь ближайший и необходимый наследник, уступая наследство перед судящим претором? Приверженцы нашей школы полагают, что эти наследники совершают недействительный акт; представители другой школы (прокулианцы) утверждают, что они этим актом достигают того же, что и другие после добровольного принятия наследства, так как, по-видимому, безразлично, делается ли кто наследником вследствие торжественного принятия и действия в качестве наследника, или вследствие того, что закон его принуждает к принятию наследства.
88. Теперь перейдем к обязательствам, главное деление которых распадается на два вида; каждое обязательство возникает или из контракта, или из деликта.
89. Рассмотрим прежде те, которые происходят из контракта; их четыре вида: именно они возникают вследствие или передачи вещи, или торжественными словами, или письменным образом, или простым соглашением.
90. Обязательство заключается передачей вещи, например, когда дают в заем. Заем в тесном смысле возникает при тех вещах, которые определяются весом, счетом и мерою, как, например, наличные деньги, вино, масло, хлеб в зерне, медь, серебро, золото; эти вещи мы даем или счетом, или мерою, или весом для того, чтобы они сделались собственностью получающих и чтобы со временем были возвращены нам не те же самые вещи, но другие того же свойства и качества. Отсюда произошло и название займа (mutuum), так как то, что мною тебе дано, из моего делается твоим (meum + tuum = mutuum).
91. Вещью обязуется и тот, кто получил недолжное от того, кто по ошибке заплатил; против него может быть вчинаем иск по формуле: “если явствует, что такой-то обязан дать”, как будто бы он получил заем. Вот почему некоторые полагают, что малолетний или женщина, которым дано без соизволения опекуна по ошибке то, что им не следует, столь же мало обязаны возвратить это по судебному требованию, как и на основании займа. Впрочем, сей вид обязательства, по-видимому, не происходит из договора, так как тот, кто дает в намерении заплатить, скорее хочет прекратить обязательственное отношение, чем заключить.
92. Вербальное обязательство заключается посредством вопроса и ответа, например: “Обязуешься торжественно дать? Обязуюсь торжественно дать? Дам. Обещаешь? Обещаю. Даешь ли честное слово исполнить свое обещание? Даю честное слово. Ручаешься? Ручаюсь. Сделаешь? Сделаю.”8
93. Но что касается следующего вида словесного обязательства: “Обязуешься ли торжественно дать? Обязуюсь”, – то он свойствен римским гражданам. Прочие же виды принадлежат общенародному праву и употребляются между всеми людьми, – как между римскими гражданами, так и между иностранцами. Хотя бы эти стипуляции выражены были по-гречески, например, следующим образом: дашь? дам; обещаешь? обещаю; ручаешься? ручаюсь; сделаешь? сделаю; тем не менее они имеют значение и у римских граждан, если только они знают греческий язык. С другой стороны, эти словесные обязательства, хотя бы они были выражены по-латыни, применяются и у иностранцев, если они только понимают латинскую речь. Торжественное выражение: “Обещаешь дать? Обещаю” до такой степени свойственно только римским гражданам, что даже нельзя найти соответственного термина в греческом языке, хотя, как говорят, эта формула образована по образцу греческого слова.
94. Вот почему некоторые утверждают, что этой формулой может обязаться также в одном случае и иностранец, например, если наш император предложит вопрос о заключении мира представителю какого-либо иностранного народа в такой форме: “Обещаешь ли торжественно, что будет мир?” Или если самого императора таким же образом спрашивают; впрочем, эти слова отличаются уж слишком большою тонкостью, потому что, случись что-либо вопреки соглашению, дело разбирается не на основании договора, а взыскивается на основании права войны.
95. Можно сомневаться в том, что если кто ———–
95a. …если должник жены по ее приказанию, лишь бы только по совету опекуна обещал дать ей в приданое столько же, сколько должен. Другой же таким образом обязаться не может. Поэтому, если кто-либо другой обещает мужу за его женой приданое, то он должен будет обязаться по общим правилам, то есть, чтобы супруг прежде совершил стипуляцию.
96. Точно так же, если один говорит и обещает без вопроса со стороны другого, то обязательство заключено, например, если вольноотпущенник клятвенно обязался дать патрону или подарок, или оказать почтение, или исполнить известные услуги; и если только в этом случае возникает обязательство вследствие клятвы; конечно, ни в каком другом случае люди не берут на себя обязательства вследствие клятвы, преимущественно когда дело заходит о праве римлян. Ибо в том, что касается прав иностранцев, то, рассматривая право каждого государства в отдельности, мы можем прийти к другому заключению.
97. Если то, что мы стипулируем, таково, что не может быть дано, то стипуляция будет бесполезна, если кто, например, при помощи стипуляции будет требовать для себя свободного человека, которого считает рабом, или покойника, которого считал живым, или священное или религиозное место, которое считал предметом человеческого права.
97a. Точно так же если кто будет стипулировать, чтобы ему дали вещь, которая в действительности не существует, например, гиппоцентавра, то стипуляция будет недействительна.
98. Если кто стипулирует с прибавлением невозможного условия, например, “если он коснется пальцем неба”, то стипуляция недействительна. Но отказ, оставленный под невозможным условием, по мнению наших учителей, действителен, совершенно как если бы отказ был назначен через условия. Приверженцы противоположной школы держатся того мнения, что отказ столь же недействителен, как недействительна стипуляция. И в самом деле, трудно найти удовлетворительное основание для этого различия.
99. Сверх того, стипуляция, недействительна, если кто, не зная, что вещь его, стипулирует, чтобы она ему была дана, так как лицо не может приобретать собственную вещь.
100. Наконец, стипуляция недействительна, если кто-либо стипулирует таким образом: “обещаешь ли дать после моей смерти?” или: “после твоей смерти обещаешь ли дать?”, но стипуляция действительна, если кто стипулировал таким образом: “когда я буду умирать, обещаешь ли дать?”, т.е. чтобы обязательство стипулятора или обещателя отлагалось на последний день жизни, так как считалось неправильным, чтобы обязательство получало свое начало от наследника. Далее, мы не можем стипулировать так: “накануне моей смерти или накануне твоей смерти обещаешь ли дать?”. Нельзя ведь определить конец чьей-либо жизни, прежде чем последует сама смерть. Затем, по наступлении смерти начало стипуляции отодвигается в прошлое и сводится до некоторой степени к следующей формуле: “обещаешь ли дать моему наследнику”, очевидно такая стипуляция недействительна.
101. Все, что мы сказали о смерти, считаем сказанным и об умалении правоспособности.
102. Кроме того, стипуляция недействительна, если кто-либо не отвечает на предложенный вопрос, например, когда кто-то будет стипулировать, чтобы ты дал десять сестерций, а ты обещаешь пять сестерций, или если я стипулирую безусловно, а ты обещаешь с условием.
103. Кроме того, стипуляция ничтожна, если мы стипулируем на имя другого лица, власти которого мы не подчинены. Вот почему возник вопрос, насколько действительна стипуляция, если кто-нибудь стипулирует за один раз на свое имя и имя другого, в чьей власти он не находится. Приверженцы нашей школы думают, что стипуляция вполне действительна, и что стипулирующий должен приобрести все в свою пользу, как если бы не прибавил имени третьего лица; но представители противоположной школы утверждают, что его приобретение ограничивалось половиной и что стипуляция в остальной части недействительна.
103a. Другое дело, если я, например, стипулирую: “обещаешь ли дать моему рабу?” или “моему сыну семейства и мне?” Тогда несомненно предмет стипуляции в целости мне принадлежит, и я могу требовать от обещающего все; то же самое имеет место, если я стипулирую только сыну семейства.
104. Кроме того, бесполезна стипуляция, когда я стипулирую от подвластного мне, или когда он стипулирует от меня. Однако раб и тот, кто in mancipio, и дочь семейства и жена, находящаяся in manu, не могут обязываться не только по отношению к своему господину, но и по отношению к кому-либо другому.
105. Немой не может ни стипулировать, ни обещать, это очевидно. То же правило принято и по отношению к глухому, так как и тот, кто стипулирует, должен выслушать слова обещающего, и тот, кто обещает, слова стипулятора.
106. Сумасшедший не может совершать никакого юридического акта, так как он не понимает, что делает.
107. Малолетний совершает законно всякую юридическую сделку, лишь бы только опекун принимал участие там, где утверждение опекуна необходимо, например, когда малолетний сам обязывается; ибо обязать в свою пользу другого он может и без участия и согласия опекуна.
108. То же самое правило применяется относительно женщин, состоящих под опекою.
109. Во всяком случае сказанное нами о малолетних прилагается только к тем, которые имеют известное понятие (о значении юридических сделок); ибо дитя и тот, кто близок к детству, немного разнятся от сумасшедшего, потому что малолетние этого возраста не имеют никакого рассудка. Но по отношению к малолетним, близким к детскому возрасту, в интересах пользы принято менее строгое толкование права.
110. Хотя, как мы сказали, другое лицо, нам неподвластное, бесполезно стипулирует в нашу пользу, однако мы можем к стипуляции привлечь и другое лицо, которое стипулирует то же, что и сам стипулятор, и это лицо мы обыкновенно называем адстипулятором (заместителем кредитора).
111. Это лицо имеет иск по стипуляции и можно было ему правильно платить, как и нам; но все, что адстипулятор получил (от должника), он обязан передать нам и отвечает по иску из поручения.
112. Впрочем, адстипулятор может совершать стипуляцию и другими выражениями, а не теми, которыми мы воспользовались; если я, например, стипулирую: “обещаешь ли дать?”, то он может адстипулировать: “ручаешься ли и ты честным словом за свое обещание?” или наоборот.
113. Равным образом адстипулировать на меньшую сумму можно, на большую нельзя. Итак, если я стипулирую десять сестерций, то он может стипулировать пять сестерций; наоборот, больше он стипулировать не может. Равным образом, если я стипулировал безусловно, то он (адстипулятор) может совершать стипуляцию под условием, но не наоборот. При том же, не только в количестве, но и во времени разумеется большее и меньшее, ибо дать что-либо немедленно значит дать больше, дать по истечении известного времени значит дать меньше.
114. Но это право имеет некоторые особенности. Так, например, наследнику адстипулятора не предоставляется иск. Равным образом адстипуляция раба считалась недействительною, хотя во всех юридических сделках он приобретает для господина стипуляционным образом. То же самое принято относительно того, кто находится in mancipio, так как он равняется рабу. Тот, который состоит под властью отца, заключает правильно юридическое действие, но не приобретает в пользу родителя, хотя во всех других юридических основаниях посредством стипуляции он приобретает для отца. Он пользуется иском только в том случае, когда он делается самовластным, без умаления своей правоспособности, например, в случае смерти отца, или в случае, если он посвящается во фламины Юпитера. То же считаем сказанным и о дочери семейства, и о женщине, находящейся под властью мужа.
115. За обещающего (должника) обыкновенно обязываются другие (поручители), из которых одни называются sponsores, другие fideipromissores, третьи fidejussore.
116. Спонсора спрашивали так: “обещаешь ли то же самое дать?”. Фидеипромиссора так: “Даешь ли честное слово, что обещаешь то же самое?”. Поручителя так: “Даешь ли свое честное слово, что приказываешь то же самое?”. Но рассмотрим, какое собственно название мы можем придать тем, которые так вопрошаются: “Дашь ли то же самое? Обещаешь ли то же самое? Сделаешь ли то же?”.
117. Мы часто принимаем поручителей, которых мы называем спонсорами, фидеипромиссорами и фидеюссорами, имея в виду лучшее обеспечение наших прав; адстипуляторы мы обыкновенно привлекаем тогда, когда мы совершаем стипуляцию с тем, чтобы дано было что-нибудь после нашей смерти. Так как стипуляция не имеет силу, то привлекается адстипулятор, который бы предъявлял иск после нашей смерти; если он что-нибудь получил, то он обязан возвратить полученное моему наследнику и отвечает по иску из поручения.
118. Юридическое положение спонсора сходно с положением фидеипромиссора; но положение поручителя во многом отличается от положения двух предыдущих.
119. Именно первые могут принимать участие только при словесных обязательствах, хотя иногда обещающий не считался обязанным, если, например, обещает женщина или малолетний без соизволения опекуна, или если кто обещает, что вещь будет дана после его смерти; возникает, однако, вопрос: если обещает раб или иностранец, то обязуется ли за него спонсор или фидеипромиссор? Но поручитель допускался в подкрепление каждого обязательства, все равно, будет ли оно заключено посредством передачи вещи, или словами, или письменным образом, или простым согласием. При этом безразлично, будет ли цивильное или естественное то обязательства, к которому приступает поручитель, так что он может даже обязаться за раба, все равно, будет ли тот, кто принял от раба поручителя, лицо постороннее, или сам господин, в том, что ему следует.
120. Кроме того, наследник спонсора и фидеипромиссора не подвергается ответственности за исключением того случая, когда идет речь о фидеипромиссоре-иностранце, которого страна пользовалась другим правом; на наследника поручителя возлагалась ответственность.
121. Далее ответственность спонсора и фидеипромиссора ограничивалась по закону Фурия9 двумя годами, и обязательство разделяется на столько частей, сколько их окажется в то время, когда можно потребовать деньги, и каждый обязан дать соответственную часть; ответственность же поручителей есть постоянная и сколько бы их ни оказалось, все они отвечают по всему долгу. Поэтому верителю предоставляется свобода потребовать уплаты всего долга, от кого он только ни пожелает. В настоящее время, однако, по рескрипту императора Адриана веритель обязан требовать от каждого состоятельного поручителя соответствующую часть. Этот рескрипт отличается от закона Фурия тем, что, если кто из спонсоров или фидеипромиссоров будет несостоятелен, то обязанность не падает на прочих; если не несостоятельным окажется кто-либо из поручителей, то отвечают все прочие. А так как закон Фурия применяется только в Италии, то из этого следует, что в провинциях возлагается постоянно ответственность на спонсоров и фидеипромиссоров наравне с поручителями и каждый из них ответствует за весь долг, если им не приходит в помощь рескрипт императора Адриана, предоставляющий уплату соответствующей части.
122. Кроме того, закон Апулея10 ввел в отношения спонсоров и фидеипромиссоров начала как бы товарищества; если кто из них уплатил больше, чем следовало, то он получал право требовать соответствующего удовлетворения от остальных поручителей. Этот закон был издан до закона Фурия, в какое время они обязывались на весь долг. Вот почему возникает вопрос, остается ли после закона Фурия льгота, установленная законом Апулея? Во всяком случае, закон Апулея действует за пределами Италии, ибо закон Фурия имеет значение только в Италии, закон же Апулея применяется и в прочих провинциях. Но особенно возникает вопрос, действует ли льгота закона Апулея и в Италии? Однако поручителей (fidejussores) закон Апулея не касается, следовательно, если веритель получил от одного все, то это будет в ущерб только последнему, конечно, если тот, за кого он поручился, несостоятелен. Однако, как явствует из предшествующего, тот, от кого веритель требует полного удовлетворения, может в силу рескрипта императора Адриана заявить претензию, чтобы против него дан был иск на соответственную часть долга.
123. Кроме того, законом Цицерея11 определено, что тот, кто принимает поручительство спонсоров и фидеипромиссоров, должен публично заявить как о том, за какую сумму он отвечает, так и о том, сколько спонсоров и фидеипромиссоров примет он для обеспечения этого обязательства, а если он об этом наперед не заявит, то спонсорам и фидеипромиссорам разрешается в течение 30-ти дней требовать предварительного судебного разбирательства, в котором допрашивается, было ли по тому закону сделано предварительное объявление; и если будет решено, что такого объявления наперед не было, то они (спонсоры и фидеипромиссоры) освобождаются от ответственности. В этом законе не упоминается о поручителях. Но на практике совершается предварительное заявление, даже в том случае, если мы принимаем поручительство фидеюссоров.
124. Льгота Корнелиева закона12 касается всех. Этим законом запрещается одному и тому же лицу за одного и того же в один и тот же год обязаться на долговую сумму больше 20 000 и хотя бы спонсоры, фидеипромиссоры и поручители обязались на большую сумму, например, на 100 000 сестерций, то все-таки они отвечают только за двадцать тысяч. Под credita pecunia мы понимаем не только ту денежную сумму, которую мы даем, чтобы установить долговое отношение, но и всякую, о которой известно, что она при заключении обязательства будет следовать, т.е. сумму, которая делается предметом обязательства без всякого условия. Поэтому и та денежная сумма, которая дается стипуляционным образом в определенный срок, относится сюда же, так как известно, что она будет должною, хотя бы ее потребовали после срока. Термином pecunia обозначаются в этом законе все предметы. И если мы стипулируем вино, хлеб или землю, или раба, то следует обратить внимание на этот закон.
125. В некоторых, однако, случаях этот закон позволяет принимать ответственность за неопределенную сумму, если, например, представляют обеспечение по поводу приданого или относительно того, что кому следует по завещанию или по приказу судьи. Кроме того, еще постановляется законом Юлия13 о пошлинах с наследств, чтобы закон Корнелия не касался тех поручительств и обеспечений, которые предлагаются по названному закону (lex Julia).
126. Права спонсоров, фидеипромиссоров и поручителей одинаковы и в том отношении, что они не могут обязываться так, чтобы быть должными более, нежели должен тот, за кого они обязываются; наоборот, они могут обязываться на меньшую сумму, как мы это сказали относительно адстипулятора. Как обязательство адстипулятора, так обязательство сих последних есть только прибавление к главному обязательству, а в прибавлении не может содержаться более, чем в главной вещи.
127. Одинаково положение всех и в том случае, что, если поручитель заплатит что-либо за должника, то для возвращения уплаченного ему представляется против него искать доверенности; кроме того спонсоры имеют по закону Публилия14 отдельный иск на двойную сумму, который называется actio depensi
128. Обязательство является письменным, если, например, оно заносится в приходно-расходную книгу; внесение долга в домашнюю книгу бывает двоякого рода: или от вещи к лицу, или от лица к вещи.
129. Запись от вещи к лицу имеет место тогда, когда то, что ты мне должен по купле, найму или товариществу, я запишу за тобою как сумму следуемую мне.
130. Занесение долга в счетную книгу от лица к лицу имеет место в том, например, случае, когда то, что мне следует с Тиция, я занесу как сумму тебе уплаченную, т.е. если долг Тиция переводился на тебя.
131. Другое значение имеют т.н. nomina arcaria, или памятные записи займа; эти записи рождают вещное обязательство, а не письменное, так как обязательство возникает только в силу факта выдачи кому-либо денег; уплата же денег дает основание вещному обязательству, а поэтому мы правильно скажем, что эти памятные записи не рождали обязательства, а только свидетельствовали о том, что обязательство заключено.
132. Вследствие этого неправильно говорить, что этими памятными записями обязуются также и иностранцы, так как последние обязуются не вследствие личного требования, а в силу уплаты денег; этот вид обязательства принадлежит общенародному праву.
133. Вполне справедливо спрашивать, обязуются ли заемными письменными договорами также иностранцы, так как подобное обязательство до некоторой степени принадлежит гражданскому праву. Таково мнение Нервы. Сабин, однако, и Кассий полагали, что если внесение долга в счетную книгу совершается от вещи к лицу, обязуются и иностранцы; если же долг одного лица переводился на другое лицо, то иностранцы не обязуются.
134. Кроме того, письменное обязательство возникает, по-видимому, вследствие долговых расписок, т.е. если кто напишет, что он должен, или что он дает – конечно так, чтобы ради этого не возникала стипуляция. Этот вид обязательств свойственен иностранцам.
135. Консенсуальные обязательства совершаются между сторонами при купле-продаже, при найме, товариществе, поручении.
136. Говорят, что в этих случаях возникает обязательство в силу соглашения сторон, потому что нет никакой нужды ни в словах, ни в письме, но достаточно, чтобы те, которые заключают юридический акт, пришли к соглашению. Вот почему такие сделки заключаются и между отсутствующими, например, посредством письма, посредника, между тем как словесное обязательство не может вообще совершаться между отсутствующими.
[138.]15 Но внести долг в счетную книгу на имя отсутствующего (должника) можно, хотя и нельзя заключить словесного обязательства с отсутствующим.
137. Равным образом в этих договорах каждая сторона обязуется относительно другой к тому, что, по естественной справедливости, они должны доставлять друг другу, между тем как при обязательствах словами один совершает стипуляцию, другой обещает, и при письменных договорах один (кредитор) отмечал должную сумму, как бы выданную взаймы, а другой (должник) отмечал ее как бы полученную взаймы.
О КУПЛЕ И ПРОДАЖЕ
139. Купля и продажа заключается, как только сошлись в цене, хотя бы цена не была еще уплачена и не был даже дан задаток, ибо то, что дается в виде задатка, есть только доказательство заключения купли и продажи.
140. Цена должна быть определенная; в противном случае если стороны определение покупной цены оставили на усмотрение третьего лица, например, Тиция, то, по мнению Лабеона, эта сделка не имеет никакого значения; это менее одобрил Кассий, но Офилий16 нашел, что здесь будет купля-продажа. Этого мнения придерживается Прокул.
141. Далее, цена должна состоять в денежной сумме; возник, однако же, вопрос, может ли она состоять в других вещах, например, могут ли быть ценою другой вещи: раб, платье, земля? Наши учителя думают, что цена может состоять и в другой какой-нибудь вещи. Отсюда происходит то, что, как обыкновенно говорят, мена вещей образует куплю и продажу и есть древнейший вид купли-продажи; в доказательство приводят греческого поэта Гомера, который в одном месте говорит:
Прочие мужи Ахейские меной вино покупали:
Те за звенящую медь, за седое железо меняли,
Те за воловьи кожи, или за волов круторогих,
Те за своих полоненных…
и прочее.
Основатели другой школы были противного мнения: они думали, что мена вещей одно, купля-продажа другое; иначе нельзя было бы различить при мене вещей, которая вещь продана и которая дана в виде цены: ибо рассматривать каждую из них как составляющую разом и проданную вещь и цену кажется нелепым. Но Целий Сабин полагает, что если я приступаю к тебе, имеющему продажную вещь, например, имение, и дам тебе в виде цены раба, то, по-видимому, продано имение, раб же дан в качестве цены, чтобы получить землю.
142. Договор найма и (купля-продажа) подчинены тем же законным правилам; договор найма признается заключенным тогда, когда определена точная наемная плата.
143. Поэтому возникает вопрос, заключается ли договор найма, если определение платы предоставляется произволу постороннего лица, если, например, будет сказано, во сколько оценит Тиций. На этом основании спрашивают, заключен ли договор найма, если я отдам платье для отделки или для исправления сукновалу, или портному для починки, не определив тотчас же точной наемной платы?
144. Далее. Если я дам тебе какую-либо вещь для употребления и взаимно получу от тебя для пользования другую, то возникает вопрос, заключен ли договор найма?
145. Купля-продажа и наем находятся, по-видимому, между собою в столь тесной связи, что в некоторых случаях обыкновенно представляется вопрос, заключена ли купля и продажа, или наем? Если, например, какая-либо вещь отдана внаем в постоянное пользование, что бывает с муниципальными имениями, которые отдаются внаймы, или под тем условием, чтобы имение не было отнимаемо ни у самого нанимателя, ни у его наследника до тех пор, пока с этого имения уплачивается ежегодная рента. По мнению большинства, в этом случае имеет место договор найма.
146. Далее. Если я передам тебе гладиаторов под тем условием, чтобы мне было выдано по двадцать денариев за каждого, вышедшего из сражения невредимым, а за каждого убитого или обессилевшего – по тысяче, то спрашивается, заключена ли купля-продажа, или договор найма. Большинство решило этот вопрос так: относительно вышедших из боя невредимыми заключен, по-видимому, договор найма, относительно убитых и обессиленных – купля-продажа. Из случайных обстоятельств явствует, что договор купли или найма был заключен относительно каждого как бы под условием, так как в настоящее время не сомневаются, что вещь можно продать, или отдать внаем под условием.
147. Равным образом спрашивают, если я условился с золотых дел мастером, чтобы он из своего золота сделал для меня кольца определенного веса и формы и получил бы примерно двести денариев, то заключается ли договор купли-продажи, или найма. Но большинство решило, что тут только купля и продажа. Если я, однако, дам ему свое золото, определив плату за работу, то не подлежит сомнению, что это наем.
148. Товарищество мы обыкновенно заключаем или с тем, чтобы вступить в общение всем своим имуществом, или ради совершения какой-либо сделки, например, для покупки и продажи рабов.
149. Возник, однако, важный вопрос, можно ли заключить договор товарищества таким образом, что один получит большую выгоду, или понесет меньшие убытки. Квинт Муций полагает, что такое соглашение противно сущности товарищества, но Сервий Сульпиций17, которого мнение одержало верх, думает, что такое товарищество может состояться, и по его мнению даже таким образом, что один вовсе не потерпит убытков, а получит часть прибыли, если только его труд и деятельность настолько ценна, что принятие его в товарищество на таких условиях может показаться справедливым и уместным; ведь известно, что можно заключить договор товарищества и так, что один вносит деньги, другой их не вносит, а прибыль у товарищей общая, потому что часто труд одного равносилен деньгам.
150. Известно и то, что если между товарищами не состоялось никакого точного соглашения на счет частей прибыли и убытка, то прибыль и убыток распределяются между ними поровну; но если части одного, например, относительно прибыли, определены, а другого нет, то в этом последнем случае должны быть сохранены те же самые определенные части.
151. Товарищество продолжается до тех пор, пока существует взаимное соглашение членов; но если кто из товарищей выйдет из его состава, то товарищество прекращается. Очевидно, если кто из членов заявит о своем выходе из товарищества с целью, чтобы одному получить какую-либо представляющуюся прибыль – если, например, товарищ всего имущества для того, чтобы одному воспользоваться наследством, то он принуждается сделать эту прибыль общею. Если же он получит какую-либо другую выгоду, которая досталась ему без всякой с его стороны хитрости, то она принадлежит ему одному. А все то, что приобретается после заявления отказа, предоставляется одному мне.
152. Товарищество прекращается также вследствие смерти одного из членов, потому что тот, кто заключает товарищество, выбирает себе определенное лицо.
153. Говорят, что товарищество прекращается еще вследствие умаления правоспособности товарища, так как по началам цивильного права изменение правоспособности уподобляется смерти. Но если, в этом случае прочие члены условились оставаться в товариществе, то, по-видимому, возникает новое товарищество.
154. Товарищество прекращается также, если продается публично или частным образом имущество одного из членов.
154a. Товарищество, о котором мы говорим, т.е. то, которое заключается путем простого соглашения, принадлежит к общенародному праву. Стало быть, оно по началам естественного разума применяется между всеми людьми.
155. Поручение имеет место, если мы доверяем совершение известных действий для нас самих или в интересах другого. Стало быть, поручу ли я тебе ведение моих дел или чужих, договор поручения заключается и мы ответствуем друг перед другом относительно того, что в доброй вере или я должен предоставить тебе, или ты – мне.
156. Если я поручу тебе нечто исключительно в твоем интересе, то это не будет поручение; все, что ты намерен делать для собственной пользы, ты должен совершить по своему усмотрению, а не вследствие моего совета. Следовательно, если бы я, зная, что ты имеешь дома свободные деньги, склонил и убедил тебя отдать их в рост, то ты против меня не можешь пользоваться иском о поручении, хотя бы ты дал их взаймы тому, с кого взыскать ты не будешь в состоянии. Равным образом, если я склоню тебя купить какую-нибудь вещь, хотя бы купить для тебя эту вещь было невыгодным, то все-таки я не буду ответственным по иску о поручении. Это до того так, что спрашивают, отвечает ли по иску поручения тот, кто поручил тебе дать Тицию деньги в рост. Сервий не принял этого положения; он думал, что в этом случае возникает также отношение, какое имеет место в том случае, когда мы вообще только советуем дать деньги кому-нибудь в рост. Но мы приняли противоположное мнение Сабина, ибо ты не дал бы взаймы Тицию, если бы тебе не было поручено.
157. Известно, что нет обязательства, если кто дает поручение на такую вещь, которая противна добрым нравам, например, когда я поручу тебе обворовать Тиция, или нанести обиду.
158. Далее, поручение недействительно, если мне дадут поручение на действие, которое должно быть совершено после моей смерти, так как вообще принято, что обязательство не может получать свое начало от наследника.
159. Поручение, правильно заключенное, также теряет силу, если оно будет отменено до начала исполнения.
160. Равным образом поручение прекращается, когда до начала исполнения поручения умрет одна из сторон, т.е. или доверитель, или поверенный. Но в виде практической пользы принято, что если я после смерти доверителя исполню его поручение, не зная, что он скончался, то я вправе пользоваться иском о поручении; иначе извинительное по закону неведение принесло бы мне вред. Согласно с этим решили, что если мой должник заплатит по неведению моему управителю, отпущенному на волю, то он освобождается, хотя, впрочем, по точному смыслу закона его не следовало бы освободить (от нового платежа), ибо он не заплатил тому, кому бы следовало.
161. Когда, однако, принявший поручение, выйдет за пределы полномочий, то я имею против него иск о поручении в таких размерах, в каких для меня важно, чтобы он исполнил поручение, если только он в состоянии будет выполнить; но принявший поручение предъявлять иска против меня не может. Так, например, если я поручу тебе купить для меня землю за 100 000 сестерций, а ты купишь за 150 000 сестерций, то ты не будешь иметь против меня иска, хотя бы ты и хотел дать мне земли на такую сумму, на какую я поручил тебе купить. Так преимущественно решили Сабин и Кассий. Но если ты купишь дешевле, то, разумеется, будешь иметь против меня иск, так как тот, кто поручает купить землю за 100 тысяч, рассматривается как такое лицо, которое поручило купить по возможности дешевле.
162. Вообще следует знать, что иск о поручении имеет место всякий раз, когда поручение есть безвозмездное; но как скоро определяется вознаграждение, то образуется наем, например, если я отдал платье для отделки или для чистки сукновалу или портному для починки.
163. Изложив виды обстоятельств, проистекающих из договора, мы должны припомнить, что мы приобретаем их не только сами, но также через лиц, состоящих у нас in potestate, manu mancipioue; приобретаем и через кабальных.
164. Равным образом мы приобретаем через свободных людей и чужих рабов, которыми владеем добросовестно, но только в двух случаях, т.е. если они приобретают что-либо своими трудами или благодаря нашей вещи.
165. Через раба, на которого мы имеем узуфрукт, равным образом приобретаем в тех же двух случаях.
166. Но тот, кто имеет на раба одно только “голое” квиритское право, хотя он господин, считается, однако, имеющим менее права на вещь, приобретенную рабом, чем узуфруктуарий и добросовестный владелец. Было принято, что он никоим образом не может приобрести вещь; некоторые полагают, что даже и в том случае господин ничего не приобретает, если раб стипулирует, чтобы именно этому господину была дана вещь, или если раб от его имени получил вещь в собственность.
167. Известно, что общий раб приобретает господам соразмерно их части в собственности, за исключением того, что он приобретает посредством стипуляции или манципационным образом именно для одного из них, когда, например, стипулируется таким образом: “Тицию, моему господину, обещаешь дать?” или когда получает по манципации в такой форме: “я утверждаю, что эта вещь принадлежит по квиритскому праву моему господину Луцию Тицию и да будет она ему куплена за цену наличной меди”.
167a. Возникает вопрос, достигает ли приказание одного из господ того же самого, чего достигает прибавление имени другого господина? Наши учителя полагают, что приобретается только тому господину, от имени которого раб совершил стипуляцию или манципацию. Основатели другой школы полагают, что одинаково приобретается обоими, как если бы ни от одного не последовало никакого приказания.
168. Обязательство погашается преимущественно платежом должного; вот почему спрашивают, если кто с согласия верителя заплатит ему долг не тем, чем следовало бы по первоначальному уговору, то уничтожается ли обязательство просто само собою, как это полагают наши учителя, или должник по праву остается обязанным, но может защищаться против кредитора возражением злого умысла, как это принято учителями противоположной школы?
169. Равным образом прекращается обязательство через акцептиляцию; акцептиляция же есть воображаемая уплата. И в самом деле, если ты пожелаешь простить мне то, что я тебе должен по вербальному обязательству, то можешь этого достигнуть, если позволишь мне произнести следующие определенные слова: “получил ли ты то, что я тебе обещал?”, а ты ответишь: “получил”.
170. Этим способом, как мы сказали, погашаются только обязательства, заключенные словесно, но не другие. В самом деле показалось последовательным, чтобы обязательство, заключенное в словесной форме, могло также прекращаться в этой форме; но всякое обязательство, имеющее другое основание, может быть обращено в словесное и погашено путем акцептиляции.
171. Хотя мы сказали, что акцептиляция есть воображаемая уплата, однако женщина без соизволения и участия опекуна не может совершить этого акта, хотя, впрочем, уплатить ему без согласия опекуна можно.
172. Частичный долг погашается уплатою по частям, но возник вопрос, можно ли совершить акцептиляцию для известной части долга.
173. Есть еще другая форма символической уплаты посредством меди и весов, которая была принята в определенных случаях, если, например, следует что-либо на основании юридического акта, заключенного посредством весов и меди, или, если долг возник по судебному решению.
174. Присутствуют в этом обряде не менее 5 свидетелей и весовщик. Затем тот, кто освобождается от долга, должен произнести следующие слова: “так как меня присудили дать тебе столько-то тысяч, то я ради сего объявляю себя свободным от тебя посредством этого металла и медных весов, так как я тебе уплатил эти деньги, первые и последние, согласно обязательному закону (XII таблиц)”. Затем он прикасается ассом к весам и передает его в руки того, кем освобождается, как бы в уплату.
175. Подобным образом отказоприниматель освобождает наследника от легата, оставленного посредством формы присуждения, с тем, чтобы наследник заявил, что он дать присужден завещанием, подобно тому, как приговоренный говорит, что он судом осужден. Освободиться можно только от того, что определяется весом, счетом, притом, если оно точно определено. Некоторые держатся того же мнения и относительно того, что определяется мерою.
176. Кроме того, обязательство погашается обновлением, если я, например, стипулирую, чтобы то, что ты мне должен, было дано Тицием. Ибо со вступлением нового лица возникает новое обязательство, а первое, перенесенное в последующее, прекращается, так что, хотя последующая стипуляция была недействительна, однако первая действием обновления теряет силу; если я, например, буду стипулировать то, что ты мне должен от Тиция, после его смерти, или от женщины, или несовершеннолетнего, без согласия опекуна, то в этом случае я проигрываю и все потеряно, так как и прежний должник освобождается, и последующее обязательство не имеет силы. Иное происходит, когда я совершаю стипуляцию с рабом; ибо тогда первый должник остается столько же обязанным, как если бы не было сделано никакой следующей стипуляции.
177. Но если это будет то же самое лицо, с которым ты совершишь вторую стипуляцию, то обновление имеет место в том только случае, если в последующей стипуляции будет нечто новое, например, если будет прибавлено или убавлено условие, срок или внесен поручитель (спонсор).
178. Сказанное о поручителе (спонсоре) оспаривается. Основатели противной школы решили, что привлечение или отклонение поручителя (спонсора) в последующей стипуляции не имеет значения обновления.
179. Когда мы говорим, что внесение условия производит обновление, это надо понимать в том смысле, что наступает обновление только тогда, когда осуществится условие; иначе, если оно не осуществится, то прежнее обязательство остается в своей силе. Посмотрим, однако, может ли тот, кто предъявит иск на основании прежнего обязательства, быть устранен посредством возражения об обмане или отводом о состоявшемся, но впоследствии отмененном соглашении, так как происшедшая условная стипуляция показывает, что стороны именно желали допустить иск при осуществлении условия. Однако Сервий Сульпиций Руф полагает, что обновление происходит немедленно, даже в том случае, когда наступление условия неизвестно, и что если условие не исполняется, то нет основания ни в том, ни в другом случае предъявлять иск, и все потеряно. Он, оставаясь последовательным, дал и такой ответ, что если кто совершает стипуляцию с рабом относительно того, что ему должен Луций Тиций, то происходит обновление и дело проиграно, потому что против раба нельзя предъявлять иска. Но в обоих случаях мы пользуемся другим правом. В этих случаях происходит обновления столь же мало, как и тогда, когда я совершаю стипуляцию посредством формулы “обещаешь” относительно того, что ты мне должен, с иностранцем, с которым нельзя было стипулировать посредством формы sponsionis.
180. Сверх того погашается обязательство засвидетельствованием спора, если только дело будет разбираться законным судом; в этом случае главное обязательство уничтожается, но с этого момента должник отвечает в силу контестации иска, а если он присужден, то с прекращением утверждения спора он подлежит ответственности на основании судебного приговора. Это согласно с тем, что мы находим у древних юристов, именно, что должник обязан исполнить обязательство до контестации иска; после состоявшейся контестации иска он должен быть присужден, после осуждения ответчик обязан удовлетворить истца в тех размерах, которые установило судебное решение.
181. Отсюда следует, что если я потребую уплаты долга с помощью законного суда, я уже не вправе предъявлять во второй раз иск по поводу того же самого, так как притязание, что мне должны дать, будет бесполезным, потому что в силу утверждения иска прекращается обязанность дать. Положение дела изменяется, если я разбираю дело в суде, основанном на преторской власти. В этом случае обязательство нисколько не теряет силы и потому я могу впоследствии вновь возбуждать тот же самый спор, но я должен быть устранен посредством возражения состоявшегося судебного решения или эксцепции по контестации иска. О том, какие суды законные и какие основанные на преторской власти, мы поговорим в следующей книге.
182. Перейдем теперь к обязательствам, возникающим из деликта, если, например, кто совершил кражу, разграбил имущество, причинил убыток, нанес обиду. Обязательства, возникающие во всех этих случаях, относятся к одному роду, между тем как обязательства, проистекающие из договора, сводятся к четырем родам, как мы об этом сказали выше.
183. По мнению Сервия Сульпиция и Масурия Сабина, воровство имеет четыре вида: manifestum, nec manifestum, conceptum и oblatum. Леон принимает два вида: manifestum и nec manifestum, но не соглашается признавать воровством два последних вида, усматривая в них лишь виды иска о воровстве. Последнее, по-видимому, справедливее, как это станет яснее из последующего.
184. По мнению некоторых manifestum будет тогда, когда вор застигнут при совершении преступления; другие же идут далее и полагают, что такое воровство будет тогда, когда вор уличен на месте преступления, если, например, кража оливы, совершенная в оливковом саду, виноградных ягод – в винограднике, открыта в то время, когда вор еще находится в оливковой роще или в винограднике; если украдена в доме, например, подушка, то кража будет manifestum, если она открылась, пока вор в доме. Третьи называют manifestum – воровство всякой вещи до тех пор, пока она не перенесена в то место, куда вор решил ее перенести; наконец, есть такие, которые считают воровство manifestum до тех пор, пока вора завидят с вещью в руках. Последнее мнение было отвергнуто, но и мнение тех юристов, которые полагали, что явное воровство будет то, которое открыто до того времени, пока вор не положил вещи на то место, куда хотел, не одобрено, по-видимому, потому, что допускает большое сомнение, должно ли это время быть определено периодом одного или нескольких дней. Это именно относится к тому, что часто воры намереваются отнести вещи, похищенные в одной общине, в другие общины или провинции. Таким образом, из двух вышеприведенных мнений и то, и другое признано справедливым; большинство однако держится последнего.
185. Из сказанного нами видно, что такое воровство является nec manifestum (не явным), ибо то, которое не является manifestum, конечно будет nec manifestum.
186. Воровство называется conceptum, если похищенная вещь отыскивается у кого-либо в присутствии свидетелей и была найдена; против него, хотя бы он и не был вором, установлен особый иск, который называется actio concepti.
187. Воровство называется oblatum, когда похищенная вещь будет принесена к тебе кем-либо и найдена у тебя, если, например, вещь была дана тебе с тем намерением, чтобы ее нашли лучше у тебя, чем у того, кто тебе ее дал Ибо ты, у которого вещь найдена, имеешь против того, кто ее принес, хотя бы он и не был вором, особый иск, который называется actio oblati.
188. Есть еще иск prohibiti furti против того, кто воспрепятствует отысканию воровства.
189. Наказание за кражу manifestum по законам XII таблиц было уголовным. Свободный гражданин после телесного наказания присуждался в рабство пострадавшему; спорным же представлялся древним вопрос, делался ли вор рабом вследствие присуждения, или он считался таковым по аналогии с осужденным; равным образом раб после телесного наказания присуждался к смертной казни. Но впоследствии такая жестокость наказания была отвергнута, и преторским эдиктом установлен был особый иск как против свободного лица, так и против раба со штрафом quadrupli (вчетверо больше против цены украденной вещи).
190. За воровство nec manifestum взыскивался по закону XII таблиц – штраф втрое больше против цены вещи; этот штраф также одобряется претором.
191. Наказание за кражу conceptum и oblatum, по закону XII таблиц – штраф втрое больше против цены вещи; этот штраф также одобряется претором.
192. За furtum prohibitum был введен эдиктом претора иск со штрафом quadrupli. Закон же (XII таблиц) на этот случай никакого наказания не установил; он предписывает только, чтобы делающий обыск (у подозреваемого) был наг, но опоясан холстяною прядью и имел в руках чашу. Если он что-либо найдет, то, по определению закона, воровство будет manifestum.
193. Возник вопрос, что это за перевязь? Вероятнее всего, это род сшитого пояса, прикрывающего нижние части тела, почему весь закон оказывается смешным; кто препятствует одетому искать, тот, вероятно, хочет препятствовать и голому, тем более, что подвергается большему наказанию, если вещь, которую таким образом искали, будет найдена. Затем, если обыскивающий должен иметь чашу для того, чтобы, имея занятые руки, не был в состоянии чего-либо подбросить при обыске, или для того, чтобы он положил на нее то, что найдет, то одно и другое будет бесполезно, если отыскиваемая вещь такой величины или такого свойства, что ее нельзя ни подбросить, ни положить в чашу, а ведь не подлежит никакому сомнению, что требования закона удовлетворены, из какого бы материала ни была сделана чаша.
194. Но вследствие того, что закон в этом случае приказывает считать воровство manifestum, некоторые (юристы) утверждают, что воровство бывает manifestum или по закону, или по существу поступка. По закону воровством manifestum будет то, о котором мы теперь говорим; по существу то, о котором мы говорили выше. Но было бы справедливее признавать furtum manifestum только по существу, ибо закон не может сделать явным вором того, кто не таков, точно так же как он вообще не может сделать вором того, кто не вор, прелюбодеем или убийцей того, кто не прелюбодей и не убийца. Но закон может постановить, что кто-либо наказывается как вор, прелюбодей или убийца, хотя бы и не был таковым на самом деле.
195. Воровство бывает не только тогда, когда кто-либо уносит чужую вещь, но вообще, когда кто присваивает себе чужую вещь вопреки воле ее хозяина.
196. Таким образом, если кто пользуется вещью, отданною ему на хранение, то он совершает furtum. Если кто получит вещь для определенного пользования и обратит ее на другое употребление, то он отвечает как вор, если кто, например, пригласив гостей на ужин, получит для употребления серебро и увезет его с собой в дорогу, или когда кто лошадь, ссуженную ему для езды, уведет куда-либо дальше, как древние юристы писали относительно того, кто угнал лошадь далее Ариции.
197. Впрочем те, которые обращают данные в ссуду вещи не на то пользование, на которое они их получили, совершают воровство только тогда, когда они знают, что делают это вопреки воле собственника, который не позволил бы это, если бы узнал; если даже они уверены в позволении, то, по-видимому, нет преступления кражи; различение поистине весьма справедливое, потому что нет воровства, коль скоро нет умысла украсть.
198. Но даже если кто убежден, что он захватил вещь вопреки воле хозяина, но делает это в действительности по его желанию, то говорят, что нет воровства. Отсюда возник и решен был такой вопрос: так как Тиций подстрекал моего раба похитить у меня некоторые вещи и принести к нему, Тицию, то раб об этом донес мне. Между тем, я, желая застигнуть Тиция на самом преступлении, позволил рабу отнести к нему некоторые вещи. Спрашивается, подлежит ли Тиций ответственности за воровство или развращение раба, или ни за то, ни за другое? Дан был ответ, что ни по одному, ни по другому Тиций не отвечает. По иску furti Тиций не отвечает, потому что он присвоил себе вещь с моего согласия, по иску о развращении раба тоже нет, потому что раб не сделался хуже.
199. Иногда воровство совершается даже над свободными людьми, если, например, будет похищен кто-либо из наших детей, находящихся в нашей отцовской власти, или даже если похитят жену, которая находится в нашей супружеской власти, или присужденного, или того, кто нанялся ко мне в гладиаторы.
200. В известных случаях совершают даже furtum своей вещи, если, например, должник похитит вещь, данную верителю в залог, или если я тайком отнимаю мою вещь от добросовестного ее владельца. Поэтому решено: тот, кто скрывает, что к нему возвратился раб, которым добросовестно владел другой, совершает furtum.
201. С другой стороны, иногда дозволяется завладеть чужими вещами и приобрести на них права собственности, а все-таки и не принимают в этом случае furtum, как, например, это имеет место с наследственными вещами, в которых наследник еще не приобрел владения, если нет необходимого наследника. Когда является необходимый наследник, то не может быть речи о приобретении наследственных вещей посредством давности его herede. Равным образом может должник, не совершая воровства, владеть и приобретать в собственность ту вещь, которую он дал в mancipium верителю фидуциарным образом, или уступать перед судящим магистратом, согласно сказанному в предшествующей книге.
202. Иногда подвергается ответственности за воровство тот, кто сам кражи не совершил, как, например, тот, при помощи или по совету которого совершено furtum. Сюда же относится тот, кто вытряхнул у тебя деньги, дабы их похитил другой, или стал тебе поперек дороги, чтобы другой их захватил, или разогнал твоих овец или быков, чтобы другой их перехватил; то же самое древние юристы писали и о том, кто обратил в бегство стадо быков красным платком. Но если одно из этих обстоятельств случится вследствие шалости и не с целью совершения воровства, то посмотрим, должно ли дать аналогичный иск, так как по закону Аквилия18 о причинении убытков наказывается даже вина.
203. Иск о воровстве предоставляется тому, кто имеет интерес в том, чтобы вещь была цела, хотя бы он не был хозяином ее; следовательно, этот иск дается собственнику только в том случае, если для него важно, чтобы вещь не пропала.
204. Отсюда ясно, что веритель может прибегнуть к иску о воровстве в случае похищения заложенной вещи и хотя бы сам хозяин ее, т.е. должник, похитил ту вещь, то верителю тем не менее предоставляется иск о воровстве.
205. Равным образом, если сукновал примет платья для чистки или портной для починки за определенную плату, и потеряет их вследствие furtum, то иск о воровстве имеет он сам, а не собственник, ибо последнему нет интереса в том, чтобы вещь не погибла, потому что он может преследовать свою вещь от сукновала и портного посредством иска о найме, если они только в состоянии уплатить ее стоимость. Ибо если они несостоятельны, то самому хозяину принадлежит иск о воровстве, так как он не может получить от них своего и так как для него важно, чтобы вещь сохранилась.
206. Сказанное нами о сукновале и портном мы перенесем и на того, кому мы дали вещь в ссуду. Ибо подобно тому как те взятием платы берут на себя охранение вещи, так и принявший вещь в ссуду для пользования, тоже обязан беречь вещь.
207. Но тот, который принял вещь в поклажу, не отвечает за вред и убытки, а подлежит ответственности только за то, что он сделал злоумышленно. Поэтому, если вещь будет похищена у него, то он не может подвергаться иску о воровстве, так как он не ответствует по иску поклажи, по которой должно возвратить вещь и вследствие этого целость вещи для него не представляет интереса, но этот иск предоставляется собственнику.
208. Наконец, следует знать, что возник вопрос, совершает ли малолетний furtum, унося чужую вещь. Большинство решило, что так как кража образуется из желания украсть, то несовершеннолетний только тогда ответствует за это преступление, когда он в возрасте, близком к совершеннолетию, и вследствие этого сознает свое преступление.
209. Тот, кто насильно похищает чужие вещи, ответствует по иску о furtum; в самом деле, кто более захватывает чужую вещь против воли собственника, если не тот, кто насильно отнимает ее? И поэтому правильно сказано, что такой человек – бесчестный вор. Но претор ввел особый иск на случай такого преступления, который называется иском имуществ, отнятых насилием, и влечет за собою в течение года штраф в четырехкратном размере, по прошествии года – простой. Этим иском можно пользоваться, хотя бы кто отнял одну вещь даже самой незначительной ценности.
210. Иск вреда, незаконно причиненного, установлен Аквилиевым законом, в первой главе которого постановлено, если кто незаконно убьет чужого раба или чужое четвероногое домашнее животное, тот обязывается уплатить хозяину высшую рыночную стоимость убитого за этот год.
211. Незаконно убивающим считается тот, по умыслу или по вине которого совершено убийство, и нет никакого другого закона, по которому должно бы взыскать штраф за убыток, причиненный не противозаконным образом; вследствие этого не подвергается наказанию тот, кто причинил вред как-нибудь случайно, без всякой вины и умысла.
212. Да и притом не только тело убитого оценивается в иске этого закона, но если, например, кто убьет раба и собственник понесет убыток, превышающий стоимость самого раба, назначенного кем-либо наследником, прежде чем он по моему приказанию вступил торжественно во владение наследством. В этом случае берется во внимание не только стоимость его самого, но и потерянного наследства. Равным образом, если будет убит один из пары лошаков, или из труппы актеров, или музыкантов, то делается оценка не только убитого, но принимается еще в расчет и то, что потеряли в цене и прочие, оставшиеся в живых. То же правило применяется и в том случае, когда убьют одного мула из пары или одну лошадь из четверки.
213. Тот, чей раб убит, волен обвинять убийцу в уголовном преступлении, или отыскивать ущерб по этому закону.
214. Прибавленные в этом законе слова: какая в том году будет наивысшая цена на данный предмет, выражают то, что если убьют, например, хромого или одноглазого раба, который в том году не имел еще этих телесных недостатков, то оценка делается не по тому, сколько он стоит, будучи хромым или одноглазым, а сколько стоил бы, будучи без недостатков. Благодаря этому иногда получают больше, чем получили убытков.
215. Во второй главе Аквилиева закона устанавливается соответственный количеству вреда иск против адстипулятора, который в ущерб действительного верителя совершил (с должником) акцептиляцию (без получения от него надлежащей платы).
216. Очевидно, что этот иск введен именно в этой главе закона для вознаграждения вреда, но не было надобности это определять, так как иск по поручению был для сего достаточен, если только не предъявляется иск со штрафом вдвое больше против отрицающего на суде свою вину.
217. В третьей главе заключаются постановления, касающиеся всякого другого вреда. Итак, если кто ранит раба или четвероногое домашнее животное, или ранит или убьет такое животное, которое не считается домашним, например, собаку или дикого зверя, то есть, медведя или льва, то иск устанавливается этою главою закона. Она наказывает также за вред, противозаконно причиненный по отношению к другим животным, равным образом во всех вещах неодушевленных. Если что-либо будет сожжено, или разрушено, или разломано, то иск устанавливается на основании этой главы, хотя для всех этих случаев одного слова “reptum” могло быть достаточно. Названием “reptum” обозначается все то, что каким бы то ни было образом испорчено. Отсюда под этим словом разумеется не только сожженное, разрушенное, сломанное, но также разорванное, разбитое, разлитое и каким бы то ни было образом погибшее и испорченное.
218. Однако по той же главе закона причинивший вред должен возместить убытки в размере высшей цены, какую вещь будет иметь не в течение того года, но в течение ближайших 30 дней; впрочем, слово “plurimi” было в законе пропущено. Поэтому, по мнению некоторых юристов, судья волен назначить цену того времени из тридцати дней, когда стоимость предмета была наивысшая, или низшая, но по мнению Сабина следует считать прибавленным слово “plurimi” и в этой части закона, так как законодатель считал достаточным, что это слово употреблено в первой части.
219. Впрочем, решили еще, что иск по этому закону имеет место только тогда, когда кто нанес вред непосредственно своим телесным воздействием, и потому в случае нанесения вреда другим каким-либо образом даются аналогичные иски, если кто, например, запер чужого раба или скот, чтобы он погиб от голода, или будет гнать вьючный скот так сильно, что он издохнет; равным образом, если кто уговорит чужого раба влезть на дерево или спуститься в колодец, и раб, влезая или спускаясь, убьется до смерти или повредит какую-либо часть тела. А уж, конечно, если кто с моста или с берега сбросит чужого раба в реку и тот погибнет, то без труда можно понять, что он причинил вред путем телесного прикосновения, т.е. тем, что сбросил раба.
220. Iniuria совершается не только тогда, когда кто-нибудь, например, кулаком или палками будет бит или даже высечен, но и тогда, когда кого-либо бесчестят, например тем, что один объявляет о продаже имущества другого лица как будто должника, зная, что тот ему ничего не должен, или тем, что напишут и обнародуют книжку или стихотворение с целью обесславить лицо, или тем, что ухаживают постоянно за матерью семейства или отроком, наконец – многими другими способами.
221. По-видимому, мы терпим Iniuria, не только нам самим нанесенную, но и нашим подвластным детям, нашим женам, хотя бы они и не находились в нашей супружеской власти; следовательно, если ты нанесешь iniuria моей дочери, выданной замуж за Тиция, то иск об iniuria может быть возбужден против тебя не только от имени этой дочери, но также от моего имени, как и от имени Тиция.
222. Собственно говоря, лично рабу не наносится никакой iniuria, но, через него почитается оскорбленным господин его; впрочем – не таким образом, как через оскорбление детей и жены, но только в том случае, когда действия столь важны и жестоки, что явно относятся к оскорблению чести господина, если кто, например, высечет чужого раба, то и на этот случай предлагается исковая формула; но если кто обругает раба или ударит кулаком, то не составляется исковая формула и не дается тому, кто без основания требует оную.
223. По закону XII таблиц наказания за нанесение iniuria были следующие: за сломанный член – определялось возмездие по jus talionis, т.е. по началу: око за око, зуб за зуб; за сломанную или придавленную кость наказание было 300 ассов – если кость сломана у свободного человека, а если у раба – то 150; за другие iniuria взыскивалось по 25 ассов. Эти денежные наказания казались в те времена достаточными ввиду большой бедности жителей.
224. Но теперь мы пользуемся другим правом; претор позволяет нам самим оценивать iniuria, и судья присуждает нам такую сумму, на какую мы оценили обиду, или меньше, согласно своему усмотрению. Но так как жестокую iniuria обыкновенно оценивает претор, и если он вместе с тем определяет, на какую сумму следует в этом случае установить поручительство, то мы и на такую сумму предлагаем исковую формулу, и хотя судья может присудить меньшую сумму, однако в большинстве случаев он не решается уменьшить ее вследствие авторитета самого претора.
225. Iniuria почитается тяжкою или по действию, если кто, например, кем-либо ранен, высечен или прибит палками; или по месту, если, например, iniuria нанесена в театре или на площади, или по личности, если, например, потерпит iniuria магистрат, или когда iniuria будет нанесена сенатору простым человеком (низкого происхождения).

ПРИМЕЧАНИЯ

КНИГА III
1. Видимо, речь идет о законе Элия Сенция 4 г. н.э.
2. Термин “родовое право” (ius gentilicium) встречается довольно редко в источниках. Очевидно, что это наиболее древний пласт римского права, регулировавший отношения в обществе, где ведущим в социальной структуре было именно родовое деление, т.е. речь идет о предгосударственном или раннегосударственном социальном институте. К таким наиболее древним пластам еще родового права, безусловно, относятся институты агнатства, fides между патроном и клиентом, некоторые стороны брачного (например, confarreatio), семейного и, конечно, сакрального права.
3. Закон 9 г. н.э.
4. Закон 126 г. до н.э.
5. Малоизвестный юрист времен императоров Веспасиана и Домициана (2 пол. I в. н.э.). После Прокула возглавил юридическую школу прокулианцев. Несмотря на довольно частые ссылки на него, от его сочинений не сохранилось даже названий.
6. Гней Арулен Целий Сабин – известный юрист времен Веспасиана (2 пол. I в. н.э.), консул 69 г. н.э., после Кассия возглавил школу сабинианцев. Автор сочинения Ad edictum aedilium curulium.
7. Октавий Тидий Тоссиян Яволен Приск – римский юрист, консул 86 г. н.э., советник императоров Траяна и Адриана, учитель Юлиана, после Целия Сабина – глава сабинианцев. Из его произведений, дошедших до нас в немногочисленных фрагментах, особенно известен труд Epistulae.
8. В примечаниях к своему изданию Институций Гая Ф. Дыдынский признает, что перевод этих старинных юридических формул, особенно слова spondes, представляет известную трудность. Действительно, глагол spondere этимологически связан с греческим словом spondeum, обозначавшим в латинском языке чашу для жертвенного возлияния. Соответственно, первоначальное значение глагола spondere связано с жертвенным возлиянием, которое скрепляло клятву договора.
9. Закон Фурия de sponsu датируется по-разному. Так, например, М. Бартошек (Римское право. Понятия, термины, определения. М., 1989) датирует закон приблизительно 196 г. до н.э. Однако более достоверной представляется датировка Ф. Дыдынского, который связывает закон с диктатором 344 г. до н.э. Луцием Фурием Камиллом.
10. Точная дата издания закона неизвестна. Ф. Дыдынский датирует закон началом IV в. до н.э.
11. Закон Цицерея предположительно датируется 173 г. до н.э.
12. Закон диктатора Корнелия Суллы 81 г. до н.э.
13. Закон Октавиана Августа 5 г. до н.э.
14. Согласно Ф. Дыдынскому этот закон издан в 370 г. до н.э. по предложению плебейского трибуна Публилия Филона (ср. Gai. Inst. IV, 22).
15. Здесь сохранена перестановка параграфов 138-137 издания Ф. Дыдынского. Эту перестановку ввел Э. Гушке в своем (V) издании Гая, Крюгер же считал N 138 глоссой.
16. Офилий – римский юрист I в. до н.э., ученик Сервия Сульпиция Руфа, друг Цезаря, автор сочинения Ius civile, De legibus, комментариев к преторскому эдикту и др.
17. Сервий Сульпиций Руф (106-43 гг. до н.э.) – римский юрист. Подробнее см. I, 188, прим. 37.
18. Закон плебейского трибуна Аквилия принят плебисцитом приблизительно около 286 г. до н.э.